Час Андромеды

Невозможно ничего придумать, но можно просто поменять вещи местами.

Иван Ефремович попрощался с Леночкой, выпил лекарство и вышел в кухню, где Таиса сидела за столом за ручной швейной машинкой.

– Славная девушка, – сказал Иван Ефремович.

– Где ты сегодня шлялся? – притворно строго спросила Таиса.

– Ничего благообещающего. Врачи так и не знают, что это за болезнь, что меня прихватила в Сибири. Из кабинета в институте «попросили», – несмотря на Госпремию. Говорят, нет такого в правилах, чтобы ученому, работающему на четверть ставки, да оставлять кабинет, даже если он, между прочим, проработал в нем четверть века.

Правила, Таиса, – это ерунда. На каждое правило, есть другое, а на то – еще одно правило. Все дело в том, что лоботряс Коля Штольц сам нацелился занять мой кабинет… Он, Тонечка, официально признанный философ, во-от в чем собака завернута!

Я все время пропадал в поле, организовывал экспедиции, тратил нервы, здоровье, надрывался в путешествиях, а в это время Коля пошел по другому пути.

Он вступил на путь начетчика и книжника, стал парторгом. А наука? Побоку. Меня спасает лишь вера.

– Вера? Странно слышать от убежденного атеиста.

– Это не вера в Бога, Таиса. Я верю, что есть невидимая нить, ведущая Разум к победе. Есть так называемый «закон Дана»: по ходу эволюции увеличивается мозг, нервная система. Уже сейчас наука в силах противопоставить косной материи механизмы, моторы, химические вещества, электричество и многое другое, в том числе совершенные ЭВМ – электронно-вычислительные машины… Человек создает новую среду обитания, он вышел в околоземный Космос, и его космические перспективы необозримы…

– Твои перспективы, как человека, необозримы, а тут является академик Штольц и занимает твой кабинет.

– Увы-увы-увы. Но я надеюсь на закон Дана, который означает: всем этим паразитам от науки рано или поздно придет конец.

– Ох, лучше бы пораньше, – сказала Таиса.

На следующий день Иван Ефремович продолжал диктовать Леночке свой новый роман о далеком будущем.

– «Юноша взял длинный инструмент с изогнутым грифом, прозвенело несколько звонких аккордов…

Руна запела:

В час первого свиданья, первых ласк

бог Камадэва голоден и жаден, —

Будь сдержан – второпях не раздави

сладчайшей из чудесных виноградин…»

– Второпях не раздави сладчайшей из чудесных виноградин, – мечтательно повторила Леночка. – Никогда не читала этих стихов.

– Не мудрено, – ответил Иван Ефремович. – Они не изданы.