Час Андромеды

Сначала стал дворником, потом – буфетчиком. Потом его взяли на службу… Темная личность, но – талантливый стрелок. Без колебаний и какой-либо жалости расстреливал преступников. Так и остался. Теперь вот – перевели в другое место…

– Убил твою девушку, говоришь? Что ж, может быть. Могу поверить. Не хватает в нем, видишь ли, человечности. Но понимаешь, приятель, это ценный сотрудник. Никому ведь, даже среди закаленных большевиков, не хочется марать руки казнями. А он – пожалуйста. Так что не будут расследовать, и не настаивай.

Сам попадешь в кутузку, откуда вряд ли и выйдешь… Ты понял, парень? Ну, пока – иди.

Глава вторая. Руна и Зуг Динг в Пещерном городе

Хрустальный мой цветок,

Серебряно-зеленый.

Других цветов так много на земле.

А ты один, как христианский бог.

Три лепестка, три лика, три иконы.

Вся церковь – на столе.

Три месяца у Моря – летние каникулы – Руна собиралась провести в одиночестве. Точнее в обществе книг. В прежние времена ей, владеющей скорочтением, потребовалось бы целая библиотека – при мысли об этом Руне вспоминался древний монах, святой Иероним, который увез в пустыню, где предавался аскезе, огромную кучу манускриптов – предшественников печатных книг! Это был, наверно, самый начитанный монах в истории религий.

Но еще в конце ЭРМ изобрели электронную бумагу, так что нынешняя «библиотека» помещалась в кармашек рюкзачка, а прочитать можно было любую книгу, написанную людьми за всю историю человечества.

Руна была любительницей чтения, и только и ждала возможности уединиться… И не ее вина, что буквально в первый же вечер ей привелось встретиться с таким же любителем уединенного чтения, совсем юным Зуг Дингом. Он словно бы поджидал ее, сам того не подозревая, на берегу тихой бухты Моря уже несколько дней, успел уже загореть и превратиться в драгоценную греческую скульптурку спартанского мальчика – не удивительно, что Руна ощутила явственный знак судьбы сразу, как только увидела Динга.

А он, увидев, как Руна, подобно беломраморной Афродите, выходит из морских волн, просто лишился чувств от потрясения. И когда он очнулся, первое, что он увидел, была смеющаяся Афродита, брызгавшая ему в лицо холодной морской водой…

И тогда он с грустью подумал, что, верно, такой потрясающей девушке видеть обмороки сильных духом и тренированных, но беззащитных перед красотой, юношей ЭВК – не впервой.