Дневник советского детектива

Наступило время действовать. Беляев еще до конца не понимал, почему цыганка, вычислив его, не ушла, не скрылась из расставленной ловушки, как это бывает у них в подобных случаях.

Собрав в дипломат нехитрую снедь, оперативники двинулись на задержание. Они разделились. Беляев сказал Авраменко, чтобы он по дуге приблизился к цыганке и перекрыл один из выходов из парка. Сам направился к ней напрямую. Главное, чтобы она теперь не скинула вещдоки.

И вот настала долгожданная встреча. Алексею не надо было представляться, показывать удостоверение, спрашивать документы, оба хорошо были знакомы, и каждый из них знал заранее набор дежурных вопросов и ответов.

– Ну что, начальник, как? – спросила Люба и показала легкоузнаваемый жест в районе кадыка.

– Нормально, – отвечал Беляев. – Тебе со мной придется пройти, есть разговор.

– А-а-а… Слушай, дорогой… Зачем опять меня берешь… Что, мне делать нечего? У меня дома дети плачут, кушать хотят, один совсем больной, я к ним сейчас поеду, – запричитала цыганка.

– Я тебя долго не задержу, смотря как отвечать на вопросы будешь, – гнул свое опер, а сам следил за ее руками и карманами, чтобы она не успела сбросить наживку. Цыганка нехотя подчинилась, и они пешком направились в Отдел. По пути Беляев невзначай завязал разговор, пытаясь выяснить, что у нее в карманах.

– Что ж ты, Люба, опять, наверное, не работаешь, гадаешь, полные карманы золота несешь, – закинул нехитрую удочку Алексей.

– Да что ты, начальник, я уже давно не гадаю! Я не работаю.

С детьми некому сидеть, – запричитала Матюшева – На, смотри, какое у меня золото в карманах! Вот, последние деньги тебе показываю, – истерично поднимала накал разговора Люба и, вывернув карманы платья, показала те самые семь синих пятирублевок, номера которых ранее были зафиксированы в протоколе.

– Все ясно… Да, золота у тебя действительно нет, но на несколько формальных вопросов ответить придется, – облегчено выговорил Алексей.

Примерно на половине пути, около строящегося Дома быта, их нагнала молодая цыганка, пытаясь на цыганском языке вступить в диалог с задержанной и принять из ее рук какую-то вещицу.

Здесь Алексею пришлось пустить в дело весь властный ресурс и твердо пресечь общение. Он потребовал говорить только на русском и показать ему обе руки. В одной из них он увидел часы-браслет, скорее всего, тоже выманенные Любой у одной из жертв. Жаль, что невозможно уже было установить владелицу часов, а так у Любы в деле появился бы еще один эпизод.