Свет и сумрак. Рассвет Обреченных

Хакон вспомнил, как Йико рассказывал ему, что они едят людей еще живыми, а чумы покрывают человеческой шкурой. Но сколько правды было в словах его брата, он точно не знал.

– Но самое главное, ты не должен заходить в Тусклый лес на востоке. В твоем возрасте это верная смерть.

Кветан передал ему свой лук и закинул за спину колчан с наточенными стрелами.

– А теперь ты должен идти, время уходит. И помни о том, что я тебе сказал.

Поблагодарив отца и мать, Хакон вышел из чума. Его Дюн-Хан начался.

*****

Дом остался позади, и лишь кострища вдали напоминали об уюте и теплом чуме.

Этой ночью он станет мужем или больше не вернется в клан. Но если у него получится, то с ним будут считаться, как с лефкару. С тем, кто прольет кровь каждого посягнувшего на земли Хагартов.

Хакон спешил – любое промедление могло стоить очень дорого. Духи оставались голодными, а клан ждал его возвращения. Граница, после которой все изменится в его жизни, – восход солнца. Времени достаточно, чтобы выследить и убить крупного зверя.

Но юный Хагарт знал и об обратной стороне Дюн-Хана – если он не сможет напоить духов, ему придется уйти. Слабые и бесполезные никому не нужны.

Через ночную пелену, освещаемую лишь полной луной, Хакон шел вперед, не сбавляя темпа. Он искал следы, сломанные ветви, запах – все, что могло вывести его на зверя. Но то ли он ушел раньше времени на север, то ли слишком долгая зима сделала свое дело.

С запада послышался вой. И это был мерзкий знак. Одному ему точно не отбиться от стаи голодных волков, а ждать пощады от них бессмысленно.

Разорвут, и даже отцовские топоры не помогут. Но если он их еще не учуял, значит, и они его тоже. Скорее всего, стая, как и он, ищет следы, а может быть, уже идет по ним.

Хакон свернул на северо-восток – туда, куда дул ветер. Так учил его отец. Теперь волчья стая не сможет его учуять. И хоть отец и говорил ему не приближаться к землям Вергардов, другого выбора у него не было, к тому же чуть дальше на чистейшей белизне снежного покрова он заметил лосиный след, уходивший через поле в ельник.

Слева от леска расположилась бугристая обширная снежная долина, испещренная лишь немногочисленными ивами и кустарниками.

По мере его движения сапоги стали проваливаться все глубже. Крупные снежинки потянулись вниз, посыпая все кругом огромными белыми хлопьями. Ветер усиливался и не спеша превращался в метель. Плотные тучи, незаметно подкравшись к луне, полностью закрыли ее, сделав все вокруг еще темнее.