Пандемониум. Город темных секретов

Стерев с лица остатки макияжа, она тут же снова начала наносить новую «боевую раскраску».

Тимофей понимающе кивнул и отправился на кухню. Домработницы не было, видимо, ушла в магазин за продуктами. Он наскоро слепил себе бутерброд с колбасой и соленым огурцом, запил его холодным соком. Затем переоделся в чистые джинсы и футболку и отправился в гости к Платону Долмацкому.

Тимофей никогда раньше не слышал этого имени, но это его не удивляло. Круг знакомств Ангелины Зверевой был настолько широк, что многих ее приятелей он в жизни не видал.

Долмацкий жил в элитном комплексе в центре Санкт-Эринбурга. Чтобы добраться туда, пришлось проехать пару остановок на метро, а потом пересечь два пропускных пункта, у которых дежурили строгие охранники.

Выйдя из просторного лифта с зеркальными стенами, Тимофей очутился в длинном коридоре, уставленном гипсовыми статуями и вазонами с декоративными растениями. В дальнем конце коридора журчал большой фонтан. Дверь Тимофею открыла молодая горничная, она провела парня в богато обставленную гостиную и попросила немного подождать.

Гигантская жидкокристаллическая панель на стене передавала последние новости. На экране неприятного вида толстяк лет пятидесяти с гневным видом выговаривал что-то молодой репортерше.

Тимофей прислушался, да так и застыл.

«Украдены кубки времен Ивана Грозного! – брызжа слюной, вопил толстяк. – Нашему музею нанесен непоправимый ущерб! Когда полиция договаривалась с нами об этой операции, нас не предупреждали, что все может кончиться резней в порту! Они хотели выйти на след Барона, но у них ничего не получилось! А мы лишились бесценных предметов искусства! Мы требуем возмещения ущерба!»

Бегущая строка в нижней части экрана сообщила: «Алексей Бирулин, директор исторического музея».

Вот, значит, кого они ограбили! Теперь понятно, почему толстяк так бесится. Не хотел бы Тимофей с ним объясняться. Действительно, лучше на какое-то время исчезнуть из города.

В этот момент в гостиную вошел хозяин. Тимофей почему-то сразу понял, что перед ним именно Долмацкий.

Платон оказался высоким тощим старичком с аристократическими чертами лица. Подобно дворянину девятнадцатого века, он щеголял по дому в длинном домашнем халате из красного бархата, вельветовых брюках и туфлях с серебряными пряжками. Будто только что сошел с картинки из какой-то старинной книги.

– Тимофей? – улыбнулся Платон, протягивая руку. Его рукопожатие оказалось неожиданно крепким. – А ты похож на мать.