Трианон

Черная поверхность снова взволновалась, сейчас она еще больше напоминала кипящую лаву в кратере вулкана. Красное сияние зеркала стало меркнуть, но волнение лишь усиливалось.

– Глупец, – вымолвила Феофания. – Ты разозлил их!

Бест попытался отползти подальше от края пентаграммы, как в этот момент в зеркале кто-то появился.

Блестящая черная фигура, словно облитая нефтью, шагнула из хрустальной плоскости и замерла. Поверхность зеркала тут же успокоилась. Черный хрусталь снова стал гладким и блестящим, огненные искры в клубах тьмы погасли.

На незнакомце была длинная кожаная куртка, крест-накрест перепоясанная широкими ремнями, облегающие штаны и высокие ботфорты. Из-за правого плеча виднелась длинная рукоять меча. Голова пришельца… она была черной и совершенно гладкой, словно большое яйцо. Лица на ней не было, на черном блестящем фоне виднелись лишь белки глаз без зрачков. Призрак молча стал вращать головой и в конце концов уставился своими бельмами на перепуганных Иннокентия, Шахиню и Феофанию.

Бледная физиономия Шахини отразилась в его черной яйцеподобной голове и стала его лицом. Вдруг он содрогнулся и превратился в точную копию помощницы Беста. Крепкая фигура стала более изящной и женственной, по плечам рассыпались пышные волосы, которые тут же сами собой стянулись в длинный хвост на затылке. Блестящая черная кожа стала бледной, человечьей. Плащ, ремни и сапоги тоже претерпели изменения, превратившись в брючный костюм и туфли на высоких каблуках.

Шахиня сдавленно вскрикнула.

Ее копия шагнула к краю пентаграммы и замерла.

– Оно не может переступить черту! – злорадно воскликнул фокусник. – Как я и говорил! Убирайся обратно в свой мир, чертова кукла! – крикнул он псевдо-Шахине. – Здесь тебе ничего не светит!

Копия Шахини подняла глаза к потолку. Затем отвела руку за спину и одним движением извлекла из-за плеча длинный сверкающий меч из черного стекла. Резкое движение рукой, и клинок рассек воздух, взмыл к потолку и вонзился в переплетение водопроводных труб.

Тут же на головы присутствующих хлынула ледяная вода. Феофания громко вскрикнула, Шахиня прижалась к стене, пытаясь укрыться от внезапного ливня. Иннокентий не сводил глаз с фигуры, стоящей у края пентаграммы. Она явно чего-то ждала, глядя на них и довольно улыбаясь.

– Я знаю, что она задумала! – в ужасе крикнула Феофания.

– Я уже и сам это понял, – тихо сказал Иннокентий.

Потоки воды в один миг смыли меловую пентаграмму на полу.