Трианон

– Следуйте за мной, – приказала она. – Сейчас я открою вам одну тайну, которая не известна даже членам Клуба Калиостро.

Иннокентий и Шахиня, как завороженные, пошли за графиней. Наташа тихонько последовала за ними. Конечно, ей хотелось сквозь землю провалиться от стыда. Но узнать, что будет дальше, хотелось еще сильнее. Они пересекли несколько роскошных залов, которые прислуга готовила к грядущему балу, и спустились в подвал особняка. Графиня повела гостей по широкой каменной лестнице, отпирая одну за другой тяжелые двери, окованные железом.

Ключи от них висели в большой связке у нее на поясе. Наконец они оказались в небольшом подземном зале без окон. Он был пуст, не считая пары скамеек у стен и какого-то высокого предмета, накрытого плотной темной тканью.

– Что это? – спросил Иннокентий.

– Ваш отец, – сухо ответила графиня и сдернула полотно.

Наташа испуганно охнула. Иннокентий и Шахиня молчали, пораженные открывшимся зрелищем.

На невысоком постаменте перед ними стоял граф Ипполит Германович Бестужев.

Он застыл в странной позе, с поднятыми вверх руками, словно пытался защититься от чего-то. Все его тело превратилось в изваяние, статую из стекла темно-серого цвета. Казалось, кто-то искусно сделал его точную копию, а затем облачил ее в одежду пропавшего графа.

Но Наташа знала, что это не статуя. Граф остекленел в ночь полного лунного затмения после того, как Клементина Уварова дунула ему в лицо серебристым порошком. Девушка знала это со слов графини, но не представляла, как это жутко выглядит в реальности.

Иннокентий был потрясен не меньше ее.

– Что… что с ним произошло? – с трудом выдавил он.

– Ваш отец встретился с выходцами из Зерцалии, и эта встреча окончилась для него весьма плачевно, – ответила Шадурская.

– Но почему никто ничего не знает?

– А кому об этом было сообщать? Этим трусам, которых ты только что видел в конференц-зале? Или полиции? Все равно они ничего не могли изменить, а вот у нас были бы очень серьезные проблемы.

– Мне-то могли сообщить!

– Я и сообщила вам.

Только что.

Иннокентий подошел к статуе и осторожно дотронулся до нее рукой.

– Он мертв? – спросил Бест.

– Я показывала статую своему личному доктору. Мы обследовали ее с помощью разных медицинских приборов. Пульса нет, дыхания нет – какой пульс и дыхание в куске стекла? Это все, что я могу сказать. Но кто знает? Возможно, его еще можно вернуть к жизни.

– Но как это сделать?

– Понятия не имею, – пожала плечами графиня.