Академия Черной птицы. Уничтожить тьму

Сейчас все закончится, – пообещал он мне, глядя в мои заплаканные глаза.

– Зачем? – прошептала я.

Он лишь невинно пожал плечами.

– Мне нужно спрятаться, а старый добрый Генри Ланчестер привлек слишком много внимания к моей особе.

Боль разливалась по телу, словно горячее олово, не давая сделать даже короткий вздох, но боль была ничем по сравнению с ледяным ужасом. Я умру. Это мои последние минуты. Меня убивают. Такие сюжеты можно было увидеть по телевизору в новостях или криминальных историях. Я знаю как выглядят трупы, но не хочу становиться одним из них.

Эта мысль никак не могла уложиться в моей голове. Я стану такой же – холодной и безжизненной, не более чем куском мертвой плоти. Я не готова. Только не так. Я не хочу умирать… я не хочу умирать…

Я хотела закричать, но сгусток крови во рту мешал произнести любой звук. Металлический привкус тормозил приходящие в голову мысли, однако вдруг послышался шум, исходящий не от меня.

Голова Генри откинулась назад, а рот широко раскрылся, словно ему вывихнули челюсть.

И что-то…Господи, что-то вытекало или выплывало из его рта, глаз, носа и ушей, похожее на черный дым. Тело Генри трясло, словно все мышцы разом свело спазмами, он сдавленно закричал, а затем резко вытащил из моей груди нож.

В глазах мгновенно потемнело. Я жадно старалась втянуть воздух в легкие, а сердце пыталось продолжить биться. Но воздуха не было, и я начала задыхаться, пока… не почувствовала странное. К горлу подступил кашель, и что-то начало протискиваться между губами.

Жженое, холодное, старое… странное на вкус. Внезапно, я ощутила внутри себя чужое. Оно не принадлежало мне, а явилось откуда-то извне. Оно могло думать.

– Милая, все почти закончилось. Только не сопротивляйся.

Голос. Это был голос Генри, и он внутри меня. Я была словно полым сосудом, в который вливалась черная дымка. Я сжала губы в надежде, что это остановит все.

– Нет! Нет! Нет! – прокричала я то ли мысленно, то ли взаправду.

Послышалось рычание.

– Отпусти!

Толчок.

Наяву или нет? Это была моя душа, которую только что вытолкнули? Вырвали? Вытащили?

Нет!

Эта мысль так яростно крутилась в голове и была настолько реальной. Я не хотела отпускать ее.

Пролетели мысли о том, чего я не сделала и что еще хочу сделать. О прожитой жизни и о той, которая была впереди. Я думала о Присцилле и Тавии, о брате и отчиме, о маме и Бене. Не знаю, кто придумал, что перед лицом смерти ты ощущаешь душевный покой. Я никакого покоя не чувствую.