Академия Черной птицы. Уничтожить тьму

– Боишься щекотки?

– Ужасно.

– Тогда пойдем дальше, – он обхватил мои ягодицы и провел языком по бедру. Я взвизгнула. – Подожди секунду, я кое-что возьму.

Что-то зашуршало. Видимо, доставал презерватив.

– Все готово? – спросила я, задыхаясь.

– Да, готово, – кивнул он, все склоняясь надо мной.

Вновь вспышка молнии осветила всю комнату. И опять глаза Генри стали неестественно темными. Будто в них не было других цветов, кроме черного.

– Генри, что с твоими глазами? – спросила я, слегка напрягшись внутри.

Он вздохнул, игнорируя мой вопрос.

– Ты так прекрасна. Мне даже почти жаль тебя.

Эти слова немного привели меня в себя, и я рефлекторно дернула руками. Только сейчас я поняла, как крепко он меня связал.

– Генри?… Генри, развяжи меня, – чуть ли не пискнула я.

Он цокнул языком.

– Обещаю. Это будет быстро и безболезненно.

Вопрос что за «это» он хочет сделать быстро и безболезненно быстро пропал в моей голове, когда он что-то поднял надо мной. Это точно не презерватив.

Это… нож? Кинжал? Его лезвие блестело в свете молний, и мое тело резко онемело.

– Что… что ты делаешь, черт возьми?! Это не смешно! – прокричала я.

– Прости, Лиф. Закрой глазки, посчитай до десяти, и все закончится.

Мои глаза округлились, когда Генри сделал резкий выпад в мою сторону. Время будто замедлилась, потому что мне казалось, что нож замедлился. Он двигался в мою сторону. Сердце бешено заколотилось, и я закричала. Нет.

Нет. Нет. Нет. Это все бред. Что происходит?

Я попыталась слезть со стола или хоть немного отодвинуться, но смогла только вцепиться в руку, державшую нож, который уже к этому времени вонзился в мое тело.

Удар был настолько сильным, что вначале не было ничего, кроме силы удара. В ушах эхом отдавался мой собственный крик, а в голове пролетела лишь одна мысль: «Неужели…неужели он правда сделал это?»

Все размылось в глазах, и окружающий мир начал уходить на задний план. Я слышала, как воздух проносится по легким, затем свое собственное дыхание; я чувствовала тепло Генри на своей коже и его дыхание у моего уха.

Боль не давала думать, сводила с ума. Я пыталась перевернуться, в отчаянной попытке освободиться от нее. Последовавший за этим движением вдох был таким… другим. Не похожим на то, что я когда-либо чувствовала.

Лезвие было одновременно горячим и холодным внутри моего тела, а голова кружилась, будто я вот-вот сойду с ума.

Генри легким движением погладил мои волосы.

– Тихо, тихо.