Бунт при Бетельгейзе

– Тебе повезло – я учусь в медучилище. На первом курсе, – объявила Марина. – Умею делать перевязки…

– А больше ты ничего не умеешь делать? Массаж, например? – не сдержался Эдвард. Недаром же его звали Болтуном!

– Нет, массаж мы еще не проходили…

– Искусственное дыхание рот в рот?

– Это да. Если ты упадешь – я не оплошаю. Но крепись! Мы постоим еще часик-другой – и сможем уйти вместе со всеми. Нас никто не заметит. Я помогу тебе.

Цитрус посмотрел на небо. Стоять вместе с сумасшедшими мусонами еще два часа… Хорошо хоть солнце перестало палить.

Вечер, да и тучи сгущаются. А девчонка так и прыгала вокруг, прижималась к здоровому боку. Хоть что-то приятное в этой мерзкой ситуации.

– Эдвард, а расскажи, как было на Цирцении? Тебя ранили? Из лучевой винтовки? Как ты выбрался?

– Угнал катер военных, – отозвался Цитрус. – Отстреливался. Положил много легавых. Только я не хочу сейчас об этом вспоминать. Рука очень болит. У тебя нет какого-нибудь обезболивающего? Хотя бы цитрамона? Или но-шпы?

– Есть отличное обезболивающее! – радостно отозвалась девушка.

 – Я всегда с собой ношу. Дать?

– Да! – заорал Эдвард. – Что же ты раньше молчала, подруга, черт побери? Я так страдаю! А ты только жмешься ко мне!

Девушка обиженно захлопала глазками, но вслух сказать ничего не посмела. Достала из сумочки лекарство.

Схватив пластиковый контейнер с оранжевыми капсулами, Цитрус проглотил сразу четыре штуки. Через пять минут боль отступила. Правда, соображать стало тяжелее.

– Спасибо тебе! Ты спасла меня, – выдавил Эдвард.

– Я понимаю, как тебе тяжело, – опустила уголки губ Марина. – Ты суровый мужчина…

– Да. Жизнь заставляет, – вздохнул Эдик. – Привык к партизанской войне. Бываю груб. Прости меня.

– Что ты! Это мой долг! – целуя Эдварда в грязную щеку, заявила Марина. – Будем делать вид, что мы влюбленные. К парам полицейские цепляются не так сильно, как к отдельным людям.

– Хорошо, – вздохнул Эдвард, обхватывая девушку здоровой рукой немного ниже талии.

От четырех таблеток сознание плыло, словно в наркотическом дурмане. Интересно, что это было за обезболивающее? Надо бы запомнить название и прикупить при случае…

С неба начали падать крупные тяжелые капли. Пара минут – и дождь полил как из ведра. Мусоны стояли твердо, держа над головой плакаты с портретом своего лидера. Полицейские попрятались под тентами летних кафе, зашли в подъезды и в магазины.