Бунт при Бетельгейзе

 – Видишь этих ребят, малышка? Если мы не поторопимся, скоро тут начнется сущее побоище. Ты не волнуйся, мы позаботимся о твоем тощем друге.

– Как это – позаботитесь? – прорычал Иванов, медленно выходя из ступора. – Я что-то не пойму – ты кинуть меня собрался?!

– Девушка отдала его мне, – проникновенно произнес Швеллер. – Значит, я его и забираю. Ну, чего встали. Грузите цитрусы, ребята.

Эдика схватили, затолкали в салон одного из спортивных катеров.

– Да я тебя… – начал Иванов.

– Надо же, какие мы настырные, – проворчал Швеллер.

 – Слушай, король рэкета, мы же с тобой цивилизованные люди. Я обещаю тебе половину с продажи его фабрики. Ну между собой-то мы разберемся? А тебе я просто боюсь его сейчас отдавать – ты же ему кости переломаешь и ничего не добьешься.

– Мы полетим следом, – объявил Иванов, – и будем присутствовать, когда ты его трясти начнешь.

– Только присутствовать? Без рукоприкладства?! – Иванов нехотя кивнул.

– Ладно, – согласился Швеллер.

 – В конце концов, нам с тобой в одном городе жить. Не кину, не переживай. Как там говорится – ворон ворону глаз не выклюет.

– Это ты ворон, – проворчал Иванов, – а я орел.

Швеллер в ответ только рукой махнул. Уселся в тот же спортивный катер, куда затолкали Эдика, и скомандовал:

– Полетели!

Воздушная машина взмыла в небо и понеслась прочь. Эдик посмотрел в иллюминатор, провожая взглядом девичью фигурку топлесс, такую одинокую и трогательную посреди беснующейся под фонарями дикой толпы.

«Жалко, что всё так получилось, – подумал он, – но откуда я мог знать, что мусоны делают всем своим татуировки под пупком».

– Что ж, дружок! – обратился к нему Швеллер, поигрывая электрошокером. – Как насчет того, чтобы поделиться с нами дедушкиным состоянием? Ты же не будешь против того, чтобы переоформить все бумаги на подставное лицо?

– Конечно, не буду, – ответил Эдик и неожиданно засмеялся – сказывалось нервное напряжение последних суток, – разве я могу возражать? Ха-ха-ха.

Нет, возражать я не буду.

– Конечно, не будешь, – засмеялся в ответ Швеллер. Его парни поддержали босса дружным хохотом. Так уж было заведено в клане Швеллера – если бугор начинает смеяться, то и все вокруг должны веселиться. Если же он злится, все обязаны сохранять самый мрачный вид. – Мы и законника с собой прихватили!

Юрист оказался самым мерзким субъектом в и без того пренеприятной компании.