Кодекс чести

Он бодро поздравил всех с праздником – днем взятия Константинополя – и объявил торжественный прием открытым. Сидящий на балконе духовой оркестр заиграл гимн. Гражданские стали по стойке «смирно», военные взяли под козырек. Даже дамы перестали шушукаться – вытягиваться им нужды не было, каждая и так гордилась своей осанкой.

Когда музыка смолкла, Дженни прошептала:

– Прямо как на митинге.

– Сегодня государственный праздник. Официально нас пригласили на прием – но, поскольку будет музыка и танцы, все называют его балом.

Стоящая сзади нас женщина – еще не пожилая, но с каким-то неприятным, презрительным выражением лица, прошептала:

– Ни стыда, ни совести! Гимн играет, а они болтают.

– Извините, – процедил я, хотя грымза явно была не права. Мы не говорили, пока звучала музыка.

– Да это еще и шпионка, которую Волков пригласил к себе, – еще громче заявила женщина – так, что некоторые обернулись в нашу сторону. И я сообразил, что видел скандалистку прежде – она была женой директора городских телефонных сетей Арсения Мухина.

С ним я тоже был знаком шапочно, но супругу его вспомнил.

– Извините, вас, кажется, ввели в заблуждение, – с трудом сдерживаясь, ответил я. – Госпожа Смит приехала из Соединенных Штатов Америки с частным визитом, и ее деятельность далека от разведывательной.

– Все американцы – шпионы, – безапелляционно заявила Мухина. – А ты, Волков, постыдился бы! Шерифом служил, сейчас в управе работаешь, а привечаешь врагов. Если уж такие люди продаются…

Арсений Мухин даже не пытался унять свою жену – понимал, что бесполезно.

Он стоял рядом, смотрел в потолок и тяжело вздыхал. Догадывался, что последует дальше, и это его нисколько не радовало. Хотя кто знает? Незачем ездить с такой супругой на приемы. Как известно, муж отвечает за свою жену. Да, отвечает…

Не скажу, что мне хотелось так поступать, но и смолчать я не мог. Если бы Мухина оскорбляла меня – половина беды. Но она дурно отозвалась о моей спутнице. Гвиневера стояла ошарашенная и не могла вымолвить ни слова.

– Господин Мухин, требую удовлетворения, – произнес я, глядя в глаза мужу скандалистки. – Извольте назначить время и место.

На лацкане фрака Мухина мягким светом сияла золотая роза – знак мастера клинка одной из самых известных школ. Подозреваю, если бы не отличное умение фехтовать, Мухина давно бы уже закололи – из-за вздорного характера жены. Бывает и так… Издержки системы, как нельзя лучше проявляющей себя в других случаях.

Арсений поморщился.