Анти-сказки или Страшные истории, рассказанные в темноте

Я выдал в свет эти сказки, как памятник суеверных народных мнений, и не переменяю в рассказе ничего, кроме слога; а если некоторые найдут меня неправым в том, что я включил и такие повести, которые правдоподобны, то они и не подлежат под заглавие сказок, а помещены для разнообразия; посему-то старался я смешную или чудесную сказку поместить подле печальной и правдоподобной повести; от сего разнообразия произошло и разнообразие слога, так, на пример, повести Прекрасная Юлия и Габриела Прованская не могли быть писаны таким же слогом, как Ужасный козел в амбаре или Чёртова житница и проч.

Я не принимал труда к исправлению ничего неправдоподобного и к смягчению мнений в суеверных этих сказках, поскольку здравомыслящий Читатель ничего такого и не потребует от такого рода книги, а пожелает, конечно, только того, чтобы в ней было побольше чудесного, и чтобы она могла хотя бы несколько развлечь читающего во время скучных часов его жизни.

Впрочем слово: Сказки, кажется, освобождают меня от излишней отчётливости.

От переводчика

Любезный читатель! Посмотри на заглавный лист этой книги и прочти избранный мною эпиграф. Вот причина того, почему я перевёл французские народные сказки. Конечно, лучше бы собрать свои отечественные; но не всякой имеет такое перо, как Автор «Ильи Муромца, Руслана или Лафертовской маковницы[1 - Мистико-фантастическая повесть Антония Погороельского, написанная в 1825 г.]. – Мне было скучно: я прочел эти сказки, случайно попавшиеся мне на глаза и, казалось, во все время моего чтения, скука с угрюмым челом своим не была предо мною; вскоре, опять-таки от скуки, перевел я их, и от души желаю, чтобы эти чудные, странные и смешные сказки прогнали скуку и от читателя-соотечественника.

По мере моей возможности я старался, передавая рассказы иностранца, сохранить самой простой слог и тем уподобить их сказкам русским, – не знаю, преуспел ли? По крайней мере, я имел это своей целью. Впрочем, я буду доволен и тем, если какой-нибудь читатель, мучимый бессонницею от досады, что не может превзойти ближнего своего или в богатстве или в почестях, заснёт под моим переводом. И это будет благо; ибо книга эта, погрузив его в сон, лишит способности изобрести что-либо ко вреду счастливого своего ближнего.

Иван Гурьянов.

I. Чёртова житница

В одной из французских провинций, именующейся Шампанью, очень давно жил зажиточной поселянин Жан Мюлен.