Армадэль, или Проклятие имени

– Очень хорошо, – сказал Гаубери. – Вот впечатления, сделанные наяву, обозначились довольно ясно. У вас в мыслях была каюта, и вода, и плеск волн в канале, сколько я знаю, не спрашивая, был последний в ваших ушах, когда вы заснули. Мысль об утоплении является так естественно из подобных впечатлений, что об этом нечего распространяться. Нет ли еще чего, прежде чем мы будем продолжать? Да! Еще одно обстоятельство остается объяснить.

– Самое важное обстоятельство, – заметил Мидуинтер, присоединяясь к разговору, но не вставая со своего места у окна.

– Вы говорите о наружности отца мистера Армадэля? Я приступал именно к этому, – отвечал Гаубери. – Отец ваш жив? – обратился он к Аллану.

– Отец мой умер, прежде чем я родился.

Доктор вздрогнул.

– Это запутывается несколько, – сказал он. – Почему вы знаете, что фигура, явившаяся вам во сне, был ваш отец.

Аллан опять колебался. Мидуинтер отодвинул несколько стул свой от окна и первый раз внимательно посмотрел на доктора.

– Ваш отец был в ваших мыслях, прежде чем вы заснули, – продолжал Гаубери.

– Разумеется, – отвечал Аллан, вдруг ухватившись за потерянное воспоминание. – Мидуинтер! Помните миниатюрный портрет, который вы нашли на полу в каюте, когда мы приводили в порядок яхту? Вы сказали, что я не дорожу этим портретом, а я сказал, что я дорожу, потому что это портрет моего отца…

– А лицо, виденное вами во сне, походило на лицо миниатюрного портрета? – спросил Гаубери.

– Точь-в-точь! Доктор, теперь это начинает становиться интересно!

– Что вы скажете теперь? – спросил Гаубери, опять обратившись к сидевшему у окна.

Мидуинтер торопливо встал со своего места и сел у стола с Алланом. Так как он уже раз искал защиты от тирании своего суеверия в здравом смысле Брока, точно так и теперь, с такой же необдуманной горячностью, с таким же прямым и искренним намерением он искал прибежища в теории доктора о сновидениях.

– Я говорю, что говорит мой друг, – отвечал он, вдруг вспыхнув внезапным энтузиазмом.

Доктор посмотрел на своего странного гостя гораздо снисходительнее прежнего.

– Вы единственный мистик, с каким мне случалось встречаться, – сказал он, – который не опровергает очевидного. Я не отчаиваюсь обратить вас, прежде чем наше исследование дойдет до конца. Перейдем к следующему ряду событий, – продолжал он, заглянув на минуту в рукопись.