Арнольд и Грегор

Едва он закрыл глаза, как раздалось вежливое покашливание.

– Привет, – сказал Фиолетово-Полосатый Хватальщик.

Ага, личная галлюцинация Грегора вернулась, чтобы сожрать его.

– Привет, старый приятель, – радостно отозвался Грегор.

– Ты поел яблок?

– Виноват. Из головы вылетело.

– Ладно, обойдусь. – Хватальщик постарался скрыть разочарование. – Я принес шоколадный соус. – Он приподнял банку.

Грегор улыбнулся:

– Ну все, можешь идти. Я знаю, что ты всего лишь плод моего воображения. Ты не способен сделать мне больно.

– Я и не собираюсь делать тебе больно, – сказал Хватальщик. – Я собираюсь тебя съесть.

Он пошел к Грегору. Оставаясь на месте, тот продолжал улыбаться, хотя предпочел бы, чтобы Хватальщик выглядел не таким плотным и реальным. Хватальщик наклонился к нему и куснул предплечье.

Грегор отскочил и уставился на свою руку. На коже появились ранки от зубов. Из ранок сочилась кровь. Настоящая кровь. Его, Грегора, кровь!

Колонисты умерли оттого, что их искусали, изрезали и разорвали на части.

И тут Грегор вспомнил, как однажды ходил на выступление гипнотизера. Гипнотизер сказал подопытному, что сейчас коснется его руки зажженной сигаретой – и коснулся карандашом. За считаные мгновения на коже вспух зловещий красный волдырь – подопытный верил, что получил ожог, и ожог возник. Если твое подсознание считает, что ты покойник, – ты покойник. Если оно дает команду появиться отметинам зубов – они появляются.

Грегор не верил в Хватальщика.

Но его подсознание верило.

Грегор бросился было к выходу, но Хватальщик поймал его за руку когтистой лапой и потянулся зубами к горлу.

Волшебное слово! Как же там было?..

– Альфоисто?! – завопил Грегор.

– Неправильно. Пожалуйста, не дергайся, – попросил Хватальщик.

– Ригнастикио?

– Не-а. Прошу тебя, перестань ерзать, и я все сделаю быстро, ты даже ничего не…

– Вуурхспеллхапилло?

Хватальщик завопил от боли, выпустил Грегора, подскочил до потолка и исчез.

Грегор устало рухнул в кресло. Жуть! Он ведь спасся чудом! Ужасно глупо было бы умереть от лап собственного подсознания, позволить внутренней убежденности свести его в могилу.

Кто-то хихикнул.

Он выплыл из непроглядной черноты приоткрытого шкафа, пробудив полустершееся воспоминание. Грегору тогда было девять, а Мракун – ужас его собственного изобретения – был кошмарным призрачным существом, которое спало под кроватями и нападало в темноте.