Архивы Дрездена: Гроза из преисподней

Имя звучало как певучее чередование гласных – право же, довольно красивое, особенно если учесть, что при всех наших предыдущих встречах он откликался на имя Тук-Тук. Вместе с именем я послал сгусток своей воли – не слишком сильный, чтобы он поспешил сюда, как ему казалось бы, по собственному желанию. По крайней мере, так выглядело в теории.

Что это было за имя? Увольте, уж не думаете же вы всерьез, что чародеи отдают такую информацию за просто так?

Вы и представить себе не можете, чего мне стоило его узнать.

Минут этак через десять Тук, мерцая, показался над водами озера Мичиган. Сначала я даже принял его за блики лунного света на гребнях озерных волн. Роста Тук имел дюймов шесть. Фигура его напоминала человеческую, только бледнее, изящнее и, само собой, миниатюрнее; на спине его трепетали серебряные стрекозьи крылья – гордость породы фэйри. Его окружал нимб призрачного света. Растрепанная шелковистая грива его волос напоминала плюмаж райской птицы, только светло-лилового цвета.

Тук любил хлеб, молоко и мед – вполне обычные пристрастия фэйри средней руки. Как правило, лезть за медом в пчелиные гнезда им неохота, да и с молоком в Небывальщине напряг с тех пор, как фермерские хозяйства перешли на современные технологии. Стоит ли говорить, что пшеницы они тоже не выращивают, а следовательно, и не мелют, и хлеба сами не пекут.

Тук снизился с опаской, шаря взглядом по деревьям. Меня он не видел. Я смотрел, как он медленно обходит кругом поднос, облизываясь и потирая рукой живот.

Стоило ему съесть хлеб, и круг замкнулся бы, дав мне возможность поторговаться – информация в обмен на его освобождение. В здешних местах Тук являлся младшим духом, так сказать, разнорабочим Небывальщины. Если кто-нибудь и знал что-то про Виктора Селлза, это знал и Тук. Или знал того, кто это знал.

Некоторое время Тук колебался, порхая взад-вперед над подносом, но всякий раз медленно к нему приближаясь. Фэйри и мед. Мотыльки и пламя. Тук попадался на это уже несколько раз, но фэйри не отличаются долгой памятью, да и менять привычки не в их природе.

И все же я затаил дыхание.

Наконец фэйри коснулся земли, схватил хлеб, обмакнул его в мед и с жадностью впился в него зубами. Послышался едва уловимый ухом щелчок: круг замкнулся.

Тук отреагировал на это без промедления. Он испустил пронзительный визг, словно попавший в силок кролик, и отчаянно замолотил крыльями, пытаясь улететь обратно к озеру.