Архивы Дрездена: Поле боя. Сочельник

Не отвлекаясь от карты, Одноглазый рассеянно высвободил наконечник, выбросил кальмара за стену и протянул копье малышке-фэйри.

К нам подошел чародей Кристос, величавый и торжественный в своей мантии поверх костюма, и прошептал что-то Эбинизеру на ухо. Старик кивнул, по-дружески стукнул меня кулаком в плечо и направился к углу крыши, по пути негромко переговариваясь со старейшиной Совета.

Стоять в одиночестве и бездельничать я не мог, поэтому схватил нейлоновую сумку и ушел в раздевалку спортзала, где занялся тем, чем обычно занимаются в раздевалках.

Там было людно. Из обесточенного города то и дело прибегали эйнхерии, надевали доспехи и хватали оружие из оружейного сейфа.

Я успел раздеться до трусов, когда мужчина размером с небольшого белого медведя захлопнул шкафчик и удалился, по пути застегивая накладку на предплечье, и в раздевалке не осталось никого, кроме меня и джентльмена Джонни Марконе.

Барон-разбойник Чикаго в майке и слаксах надевал чешуйчатый жилет из какого-то высокотехнологичного материала.

Судя по тесной посадке, броню изготовили на заказ. Я лишь однажды видел Марконе без костюма, и в тот раз он находился в скверной форме. Несмотря на возраст, барон отличался телосложением боксера-полутяжеловеса. Мускулы его предплечий натягивались, как стальные канаты. Наконец Марконе справился с жилетом, надел рубашку и стал застегивать ее на все пуговицы.

– Вы забыли следующий шаг в процессе одевания, Дрезден? – спросил он, не глядя на меня.

 – Или это что-то вроде сексуальной рекогносцировки?

– Перепалка в раздевалке? Неужели? – Я с громадным достоинством натянул джинсы, по штанине зараз.

– Я-то думал, такие разговоры вам по душе, – парировал Марконе.

Я фыркнул и продолжил одеваться. Марконе нацепил портупею с пистолетом под каждой подмышкой.

– Чуть раньше я видел, как вы говорили с титаншей.

Казалось, он смотрел в другую сторону, но я понимал, что барон не выпускает меня из виду.

Следующие слова были позорными и горькими на вкус, но я сумел их произнести:

– Это был храбрый поступок.

– Ого! – Марконе криво усмехнулся. – Трудно было это сказать, наверное?

– Не представляете насколько, – кивнул я и сплюнул в корзину для мусора.

Марконе влез в пиджак и разгладил его так, чтобы ткань скрыла пистолеты.

– Знаете, чем храбрость отличается от безрассудства, Дрезден?

– Любой страховой агент ответил бы, что ничем.