Архивы Дрездена: Поле боя. Сочельник

Монстры, легенды и даже боги – боялись.

А я – всего лишь я.

Я сделал глубокий вдох и, скрипя кедами, подошел к остальным. Эрлкинг кивнул мне, когда я остановился рядом с ним.

– Слышишь? – Он указал туда, где прогремел первый взрыв. – Началось.

Стрельба набирала лихорадочный темп. Время от времени бухало что-то тяжелое. Может, гранаты? Я не особенно разбираюсь в грохоте военного оружия.

– Там, – Эрлкинг провел пальцем от севера к югу, – в этом темном промежутке стоят мои войска. Вынуждают фоморов идти севернее или южнее.

Я присмотрелся. Да, вижу. Вокруг боевых порядков начали разжигать костры.

– Их слишком много, – выдохнул я.

Эрлкинг кивнул:

– Да. Но это временно. Не отвлекайся. Надо победить Этне, а не Корба с его армией.

– Верно. – Я смотрел, как загораются новые огни, и город окутывает дымовая завеса. – Согласен. Сохраняем спокойствие.

У меня подвело живот, и я смутно понимал, что в глубине души разъярен. Ведь враг пришел, чтобы уничтожить моих соседей, мой город, мой дом, и одними кострами его не остановить, ведь настолько жарких костров попросту не бывает.

Я стиснул посох так, что заныли костяшки пальцев.

– Контакт! – крикнул один из эйнхериев.

Ваддерунг без промедления подал знак другому из стоявших рядом бессмертных воинов, и тот вскинул к плечу гранатомет с барабаном как у гигантского револьвера. Прицелился, выстрелил трижды – бум-бум-бум, – и несколькими секундами позже с неба посыпались огни, пролившие свет на окрестности замка.

Двуногие силуэты – вернее, тени, беззвучно пробиравшиеся дворами, улицами и переулками, – мгновенно замерли, а те, что остались в сумраке, стали передвигаться куда активнее прежнего.

– Готовьсь! – прогремел голос Марконе.

Обернувшись, я увидел, как на крышу выходит барон Чикаго. Слева от него шествовала Гард, справа – Хендрикс. Не обратив на меня внимания, Марконе встал рядом с Ваддерунгом:

– Ударная группировка?

– По-моему, легкая пехота, барон, – ответил Одноглазый, вглядываясь в ночь.

Марконе кивнул.

– Не стрелять, пока не пойдут в атаку, – сказал он ближайшему эйнхерию, одному из самых рослых.

Тот передал приказ товарищам.

– Погодите, – сказал я. – В каком смысле – не стрелять?

На улице – на моей улице – звякнуло разбитое стекло.

Кто-то закричал. Я не понял, мужчина или женщина. Вопль был пронзительный и полный отчаяния.