Архивы Дрездена: Поле боя. Сочельник

В ночной тиши он казался удивительно громким.

Кричали от ужаса. Кричал человек.

Человек, живший на моей улице.

За криком последовала бешеная пальба. Должно быть, кто-то схватился за пистолет. Еще один крик, нечеловечески резкий, с металлическим призвуком. Затем долгий вой, вспышка, и что-то красное и мерцающее упало на автомобиль в сотне ярдов от замка. На четверть секунды все замерло, а затем взорвался бензобак, и машина превратилась в огненный шар.

Фигуры, то ли покрытые шерстью, то ли одетые в меховую одежду, бросились к открытым дверям первого из домов, в которых квартиры сдаются внаем.

В таких жилищах редко можно встретить мало-мальски эффективные пороги, через которые сверхъестественные существа не могут переступить без приглашения, поэтому о какой-то защите против злых сил говорить не приходится.

Живот подвело от страха и ярости. Физиологические инстинкты побуждали броситься в бой, и хищническая территориальность Зимней мантии не возражала. О нет, ей только и хотелось, что защитить ареал обитания, причинить боль, разорвать врагов на куски, и эти желания пульсировали в моих венах с каждым ударом сердца.

– Вон там. – Я указал дрожащим пальцем. – Надо им помочь.

– В этом сражении у нас другая роль, – возразил Ваддерунг.

Снизу донесся еще один крик. На сей раз ошибки быть не могло.

Кричал ребенок. Пронзительно, на одной ноте.

– Хосс, – предостерег меня Эбинизер.

Но я его не видел. Поле зрения сузилось до размеров тоннеля. Грудь заходила ходуном.

Я взглянул влево. В тоннеле моего зрения Мэб казалась тонкой полосой бледного света. Глаза ясные, кошачьи, прищуренные. Она наблюдала за мной.

– Надо помочь, – сказал я громче и тверже.

Мэб обнажила клыки.

– Нельзя, – ответил Эбинизер. – Хосс, их слишком много. Нельзя вступать в бой, пока не оценим обстановку.

Я окинул крышу взглядом. Затем сказал:

– Ну вас всех к черту.

И сделал то, чего старался не делать уже несколько месяцев. Скажу больше, каждый день я работал над тем, чтобы этого не случилось.

Я дал волю Зимней мантии.

Спрыгнул с крыши и устремился к земле, размахивая руками и ногами наподобие вертолетного винта в режиме авторотации. Врезавшись в тротуар, я позволил телу принять удар на точки естественного сгиба, кувырнулся вперед, а когда вскочил на ноги, уже бежал со скоростью и сноровкой дикого зверя.

Тяжелый глухой стук, и рядом со мной приземлился тысячефунтовый Речные Плечи.