Баллада Редингской тюрьмы

Со щек стряхнул он пену и маслиной

Свои младые кудри увенчал,

Натерся и надел хитон небедный,

Затем – сандалии свои, что на подошве

медной;

В лоснящейся хламиде, что купил

На сиракузской пристани шумливой,

И коей тирский пурпур взор слепил

И вышивка змеилась прихотливо,

Ступил на брег и, справясь о пути,

Он в серебристый лес вошел, а день померк почти,

Сплетая в небе облака клубками;

На холм поднявшись, под священный кров

Вошел он тихо, затерявшись в храме

Среди толпы и занятых жрецов,

И, в полутьме, смотрел, как пастырь юный

Приносит в жертву первенца овечки белорунной,

Как в пламя сыпал соль, как посох свой

Повесил там же (не во славу Той ли,

Что не позволит, дабы хищник злой

Свирепствовал на пастбище иль в стойле?),

Как пели девы чистым гласом, и

Все к алтарю несли дары смиренные свои

Сосуд, молочной пеной окаймленный;

Простую ткань, где вывела игла

Псов на охоте; соты, увлажненны

Златою влагой, коя с них текла;

Промасленную шкуру, что так часто

Борцам потребна; и еще лесной кабан клыкастый

У Артемиды грозной был отнят

Афине в дар со шкурою богатой

Пятнистого оленя, час назад

Еще скакавшего; воззвал глашатай –

Пошли на выход друг за другом вслед,

И каждый радовался грек, что совершен обет.

Стал факелы гасить священник старый,

И лишь единый, как рубин, горел

В пустынной нише; стройный звон кифары,

Ветрами заглушен, вдали слабел;

Все шли домой средь праздничного гама,

И медные врата закрыл силач, служитель храма.

Пришелец замер, слыша без труда,

Как на пол каплями вино лилося,

Как пали лепестки с венков, когда

Ворвался бриз и прошумел в наосе;

Он был как будто в странной грезе сна,

Когда в отверстье наверху явила лик луна,

Заливши светом мраморные плиты;

Тогда покинул свой укров храбрец;

Вот кедровые створки им открыты,

Он страшный образ видит наконец:

Чудовищный Грифон глядит с презреньем

Со шлема; длинное копье грозит ему пронзеньем,

Вспылав огнем; Горгоны голова

Выкатывает очи, вся стальная,

Зашевелились змеи, и крива

Бескровных губ усмешка ледяная

В бессильной страсти, и незрячий взор

Вспугнул сову, дремавшую над нею с давних пор.