Баронесса ринга

Француженка поселилась в свободной комнате у дядюшки Барнабаса, когда нанялась на работу в цирк. Эта искренняя женщина, немного старше ее, сразу понравилась Марианне, а за последние годы они стали близки, как сестры.

– Я видела, что ты на него смотрела, – произнесла Сесиль на своем очаровательном английском с французским акцентом, не отводя глаз от своего отражения в зеркале и нанося на пухлые губки карминовую помаду с блеском. – Герцог Дважды Безупречность пришел полюбоваться тобой.

Марианна улыбнулась, услышав прозвище Стонтона – точнее, одно из них: еще его называли «лорд Безупречность», «его светлость Безупречность» и просто «Безупречность», – и протянула руки, чтобы Сесиль распустила завязки на ее боксерских перчатках – варежках с шерстяной набивкой, которые по настоянию Барнабаса носили все его спортсменки.

– Да, я его видела, – созналась она.

– Знаю. Я поняла, что ты его видела. Думаю, у тебя появился новый обожатель.

– Он приходил и на твои шоу, разве нет?

Сесиль очень по-французски пожала плечами, словно говоря: «Разве существует мужчина, который не приходит на мои шоу?»

– Всего раз, в прошлый вторник.

Марианна выступала только по вечерам вторников. Ее дядюшка с радостью велел бы ей работать два вечера в неделю, но даже он понимал: для женщины это чересчур. И одного-то вечера много.

– Он не приходит посмотреть на Нору или Люси, – добавила Сесиль.

Нора и Люси тоже работали на ринге в цирке Барнабаса.

Фантастический женский цирк Фарнема был открыт шесть вечеров в неделю.

Изящные пальцы Сесиль развязывали узел на второй перчатке Марианны.

– Герцог гораздо привлекательнее, чем на карикатуре, которую я несколько недель назад видела в витрине мистера Хамфри.

Она имела в виду типографию Хамфри, где возле крохотной лавчонки собирались толпы, чтобы поглазеть на карикатуры и сатирические картинки, которые оборотистый печатник ежедневно вывешивал в своей витрине.

– Стонтон уже пытался с тобой поговорить? – спросила Сесиль.

– Нет, – соврала Марианна. Собственно говоря, это была не такая уж и ложь, поскольку она понятия не имела, что герцог Стонтон написал в своем послании. Она его выбросила не читая.

Сесиль покончила с завязками и снова опустилась на стул:

– А цветы присылал? Или что-нибудь блестящее?

– К счастью, нет.