Безумная ночь

Именно поэтому он решил, что куда благоразумнее общаться с ней, как с сестрой. Он даже поддразнивал ее из тех же соображений. Но разве так целуют сестру?

Бентли понимал, что пора остановиться, но, как и в большинстве своих греховных деяний, уже не мог. Ему было слишком хорошо, чтобы прекратить начатое, поэтому другой рукой он прижал ее к себе, и его язык вторгся в ее гостеприимно приоткрытый рот. Фредди тихо охнула, и он понял, что все это и впрямь для нее ново. Инстинктивно она обвила руками его шею и прижалась к нему всем телом, демонстрируя неприкрытое женское желание.

От такого приглашения он еще никогда в жизни не отказывался!

Еще более усугубляя и без того опасную ситуацию, она вдруг начала отвечать на движения его языка – сначала робко, потом смелее, издавая при этом невероятно соблазнительные тихие стоны. Уж лучше бы она не реагировала на него с такой страстью! Тогда он смог бы еще, пожалуй, собраться с духом и, оторвавшись от ее губ, уйти ко всем чертям наверх и лечь спать. В свою постель.

Один.

Только вот беда: самодисциплина никогда не относилась к числу его добродетелей, и, когда ее язык осмелел настолько, что вторгся к нему в рот, он ухватил покрепче ее затылок и отклонил голову так, чтобы взгляду открылся изгиб ее шеи. Оторвавшись от ее губ, он проложил дорожку поцелуев от лица к шее и обратно. Фредерика судорожно втянула воздух, а Бентли, совсем потеряв голову, принялся исследовать руками ее впадинки и выпуклости, задержав ладони на округлости бедер.

Он целовал ее с исступлением до тех пор, пока в его голове не поплыл темный туман искушения.

Фредди вызвала в нем первобытное желание заполучить ее, невинную, к которой еще не прикасался ни один мужчина. Только не может он так поступить ни с ней, ни со своим другом Гасом. Каким бы безалаберным ни считали Бентли, другом он был хорошим и преданным.

К его удивлению, Фредерика неожиданно оторвалась от его губ и прошептала:

– Бентли, ты действительно считаешь меня красивой и желанной? Ты хочешь меня?

Ратледж в темноте уставился на нее:

– Ах, Фредди, неужели ты не чувствуешь? Еще немножко, и Раннок, возможно, пристрелил бы меня на дуэли.

Фредерика облизнула пересохшие губы и торопливо предложила:

– Пойдем со мной, здесь нельзя оставаться: кто-нибудь может нас увидеть.

Бентли вдруг подумал, что подобен сейчас агнцу, которого ведут на заклание, и усмехнулся. Она протянула ему руку, и они вместе спустились на несколько ступенек, в тень следующей террасы.