Безумная ночь

 – Но, надеюсь, Фредди, сейчас все в порядке?

Но Тео не обратил внимания на это замечание и продолжил:

– Что же это получается? Значит, мы заперли двери и не пустили гостя в дом?

– Не смеши меня! – хмыкнула Уинни. – Бентли Ратледж не гость.

Гас рассмеялся:

– Какая разница? Неужели тебя не приводит в ужас, мама, мысль, что мы, возможно, заставили его спать в конюшне?

На этот раз расхохотался Тео:

– Ишь чего захотели! Он не из тех, кто станет спать в конюшне, уж будьте уверены! Скорее он вернулся в кабак и провел ночь с той рыжеволосой девицей, которой уже заплатил.

– Стыдись, Тео! – в ужасе воскликнула Уинни. – Не забывай, что за столом юная леди.

Тео удивленно оглядел присутствующих:

– Ах, Фредди! Простите, мадам.

Но Фредди не выглядела оскорбленной, зато побледнела как полотно и, неловко поднявшись из-за стола, произнесла слабым голосом:

– Прошу прощения. У меня, похоже, мигрень.

Она быстро покинула комнату, и миссис Уэйден, озабоченно поцокав языком, заметила:

– Что за напасть? Сначала Майкл, теперь Фредерика… Может, это и впрямь какая-то эпидемия?

Глава 3

– Возлюбленные чада мои, вы принесли сюда этого ребенка, чтобы совершить обряд крещения.

Молитесь, дабы Господь наш Иисус Христос принял его и очистил от греха, – монотонно бубнил преподобный мистер Бэзил Роудс, время от времени заглядывая в молитвенник.

Бентли Ратледж стоял напротив священника, пытаясь вникнуть в смысл произносимых им слов, но, как это случалось с большинством его добрых намерений, у него из этого ничего не вышло.

В какой-то момент его внимание отвлеклось, и взгляд скользнул в сторону от приземистой норманнской купели, в которой крестились бесчисленные поколения его родственников со стороны матери. Взгляд заскользил дальше, вдоль нефа и остановился где-то в тени алтаря.

С церковью Святого Михаила у него не было связано почти никаких воспоминаний. Да, время от времени здесь происходили крестины или венчания, гораздо чаще отпевали покойников, потому что самой судьбой было предназначено, чтобы члены семейства Ратледж жили трудно и умирали рано.

Но атмосфера этой церкви, запах сырости и холодного влажного камня не казались ему знакомыми, несмотря на то что бо?льшую часть своих двадцати шести лет он прожил неподалеку от нее. Свет, проникавший сквозь витражные стекла и падавший на каменные плиты пола, казался ему неземным.