Безумная ночь

Глядя на них в немом изумлении, Джон Камден вдруг решил, что это знамение Божье, и, собрав последние силы, послал в Оксфорд за своим поверенным и составил необычное завещание, оставлявшее зияющую рану посреди его наследства. Собственность, которой его семейство владело в течение восьми столетий, предстояло разделить на две части. Элис, которая была на четверть часа старше своей сестры, получила ту часть, на которой стоял Чалкот, а более отдаленная часть отходила Агнес, скорее благоразумной, нежели приятной.

Единственным предсмертным пожеланием Джона Камдена было, чтобы потомство дочерей заключало родственные браки, дабы фамильная земельная собственность в конце концов воссоединилась. Но самое главное – земля должна была всегда оставаться во владении семьи. Он поклялся, что в противном случае его душа никогда не найдет покоя.

Элис оказалась более сметливой и в самом начале своего первого сезона сумела заинтересовать джентльмена, считавшегося не только самым привлекательным, но и самым распутным в Англии.

По молодости и глупости она видела перед собой только привлекательную картинку, и, едва успели отзвонить свадебные колокола, Рэндольф Ратледж принялся проматывать результаты восьми сотен лет тяжкого труда. К тому времени как в результате этого подобия брака родилось трое детей, воссоединять было практически нечего: от владений Элис почти ничего не осталось, и призраку Джона Камдена появляться было негде.

Что касается Агнес, она не сидела сложа руки: удачно вышла замуж, и на ее половине земельной собственности вскоре появился дом, не уступавший хорошо укрепленному замку.

Все еще досадуя на то, что часть знаменитого родового гнезда досталось Элис, Агнес не желала ни признавать своего имеющего дурную репутацию зятя, ни сочувствовать страданиям сестры.

– Похоже, хорошо продать этот проклятый дом нам не удастся, – посетовал как-то дождливым вечером Рэндольф, разглядывая в окно гостиной передний двор Чалкота. – Мало кому придет в голову поселиться в таком сыром и мрачном месте.

– Но сейчас весна, Рэндольф, – возразила Элис, перекладывая младенца к другой груди. – Для угодий хорошо, что идут дожди. А кроме того, мы не можем продать Чалкот, даже заложить не можем, потому что таково условие завещания. Когда мы поженились, ты знал, что в свое время все перейдет к Кему.

– До этого времени еще надо дожить, – с горечью буркнул Рэндольф, рухнув в кожаное кресло.