Безумная ночь

Поднимаясь на следующий холм, который он особенно любил, Бентли попытался изгнать из головы подобные мысли. Отсюда, с самого высокого места в округе, был хорошо виден Белвью и дом кузины Джоан во всем его великолепии. Особняк выглядел столь же чужеродным, как меловая глыба посреди Котсуолдских холмов: это тетушка Белмонт всеми правдами и неправдами сумела добиться, чтобы сюда привезли портлендский белый строительный камень, лишь бы соорудить нечто более величественное и уникальное, чем Чалкот.

Джоан говорила, что хотела бы встретиться с ним.

Он был не против. Они прогулялись бы по окрестностям, поболтали по-дружески. Джоан обещала поделиться с ним каким-то секретом, но сам Бентли не был расположен откровенничать даже с ней.

Собаки неожиданно выскочили из зарослей малины и помчались вверх, высунув розовые языки и распугивая мирно пасущихся овец. Остановившись на гребне холма, Бентли отвернулся, взглянул на Чалкот, находившийся теперь от него на таком же расстоянии, что и Белвью.

Главный дом усадьбы напоминал топаз на подкладке из оливкового бархата. Чуть ниже виднелась церковь Святого Михаила и погост при ней, могильные камни на котором казались отсюда крошечными и незначительными, словно белые крупинки, но незначительными они не были, во всяком случае для семейства Ратледж.

* * *

Примерно через неделю после известных событий Фредерика поддалась уговорам Майкла сыграть в багатель. Уинни потащила с собой упиравшихся Гаса и Тео к приходскому священнику на чашку чая, Майкл потребовал оставить его в покое, а Фредерика опять пожаловалась на головную боль.

Пока что ей удавалось с успехом под этим предлогом целыми днями не выходить из дому.

– Бедное дитя! – вздохнула Уинни, когда Гас в холле помогал матери одеться. – Надеюсь, ей не придется носить очки: такие частые головные боли могут быть следствием близорукости.

Тео сбежал по ступеням лестницы, на ходу натягивая пальто, и с недовольным видом проворчал:

– У меня тоже болит голова.

Может, мне тоже остаться дома?

Уинни шлепнула его по руке лайковыми перчатками, которые как раз надевала:

– Не говори глупости, Теодор! Немедленно садись в ландо! Я не позволю тебе отлынивать от своих обязанностей.

Гас и Тео, хмурые, словно выполняли повинность, помогли матери спуститься с крыльца и, с тоской взглянув на кузенов, уехали. Майкл и Фредерика подошли к игровому столу, и Майкл предложил ей выбрать кий.