Безумная ночь

Опять она положила его на обе лопатки этой своей чертовой логикой! Раздраженно сложив на груди руки, он недовольно взглянул на нее, но рта уже не раскрывал.

Эви снова повернулась к кузине:

– В таком случае почему ты не хочешь выходить за него замуж? По правде говоря, мне кажется, у тебя нет выбора.

– Видишь ли, дело не в том, что я опасаюсь его, скорее наоборот: он добрый и очень обаятельный. Проблема в другом. Он слишком привлекателен, его любят женщины, а я не смогу вынести, если мой муж будет флиртовать, играть в азартные игры, шляться по проституткам и водить компанию с подонками.

Эви окинула скептическим взглядом их обоих и сухо сказала:

– Ты очень просто и ясно все изложила, дорогая.

– Фредерика, – вмешался Раннок, – мы поступили бы безответственно, если бы не настояли на этом браке. Ты считаешь, что в какой-то мере сама виновата в случившемся…

– Как минимум наполовину! – прервала его Фредерика, шмыгнув носом.

Раннок покачал головой:

– Видит бог, я не хотел бы вникать в детали, но что сделано, то сделано, и теперь приходится расплачиваться.

До Фредди наконец дошел смысл сказанного, и, вцепившись в подлокотники кресла, она в истерике выкрикнула:

– Нет! Он не хочет меня, Эллиот! Зачем его заставлять? По правде говоря, ты даже меня не можешь заставить.

– Не могу?.. – переспросил Раннок убийственно спокойным тоном.

Пальчики Эви впились в колено мужа, и он осекся, зато Фредди было уже не остановить.

– У тебя есть внебрачный ребенок! Ты не был святым! Так почему ты решил, что можешь указывать мне, как я должна прожить свою жизнь?

Раннок опешил, но все же проворчал:

– Но я, черт возьми, мужчина. Общество позволяет нам некоторые вольности. И хотя я всем сердцем люблю Зою, меня совсем не радуют обстоятельства ее рождения. Моя дочь страдает из-за моего легкомыслия, вынужденная нести тяжелый крест незаконнорожденной.

Эви опять наклонилась к кузине:

– Захочешь ли ты, чтобы и твой ребенок пережил то, что пришлось пережить тебе, дорогая? В Англии очень большую роль играет общественное мнение, и тебе это известно не хуже, чем мне.

Из глаз Фредерики покатились слезы, прокладывая дорожки по щекам, и она едва слышно проговорила:

– О да, я знаю, поэтому прошу вас: отправьте меня куда-нибудь подальше, например, на родину, в Фигейро.