Белокурая гейша

– Не хочу обидеть тебя, Кэтлин-сан, но, находясь здесь, ты приносишь своему отцу удовольствие, – без толики сарказма произнесла Марико. – Почему бы тебе не поступить схожим образом и по отношению к другим мужчинам?

Я хотела было огрызнуться, но ощутила усталость, страшную усталость. Вопрос девушки не предполагал простого, однозначного ответа. Вместо этого я задала вопрос, очень меня волновавший:

– Зачем ты помогла мне, Марико-сан?

Она потупилась и слегка пошевелилась, сгорбившись, будто проделывала это постоянно.

– Я понимаю, каково это – оказаться вдали от семьи. Это делает тебя не похожей на прочих.

– А где твоя семья?

– Жизнь в моей стране непроста для всякого, кто… в чем-либо отличается от других, – произнесла Марико, не давая прямого ответа на мой вопрос, что лишь еще сильнее раздразнило мое любопытство. Она не пояснила, что имела в виду, но я догадалась, что она пытается сообщить мне об этом иносказательно. Даже в моем маленьком классе девочек в миссионерской школе всякую, кто хоть как-то выделялся из общей массы, тут же исключали из общества.

– Я знаю об этой словесной игре, Марико-сан, и о том, что ты на самом деле чувствуешь. – Я коснулась своих волос. Они были обстрижены не полностью, но я все еще была расстроена тем, что натворила Юки.

– Чтобы понимать нас, ты должна раскрыть свой разум, – сказала девушка, – и свое сердце.

Повинуясь своим инстинктам, я не стала протестовать, когда она снова поклонилась и жестом приказала мне оставаться на коленях там, где я сейчас сижу и где в воздухе ощущается аромат жасмина и слышится шелест шелка.

Я же продолжала взирать на нее, так как хотела понять этот чуждый мне мир и инстинктивно угадывала в ней свою союзницу.

Я сидела на корточках и размышляла. Я не верила, чтобы кто-то еще в Чайном доме Оглядывающегося дерева, помимо этой девушки, хотел бы, чтобы я осталась. Было ли то всего лишь проявлением вежливости с ее стороны, что так свойственно японцам? Я не удивилась бы, если бы спустя какое-то время обнаружила туго завязанный узел на своей одежде или еще теплую горстку золы под кроватью – обычные способы намекнуть человеку, что его считают нежеланным гостем и хотят, чтобы он ушел.

Но я должна жить отдельно от отца до тех пор, пока он не вернется за мной, а потом я хотела остаться в чайном доме и стать гейшей. Отчаянно хотела.