Белокурая гейша

Почему он не вернулся, как обещал?

Сидя на голубой шелковой подушке, я барабанила кончиками пальцев по сложенному вееру. Я не должна лишаться надежды на возвращение отца, на то, что он увидит меня гейшей и станет гордиться мной. Для этого мне нужно будет войти в сестринскую общину гейш. Такие связи не просто разорвать, и я была согласна на эти условия.

Сестры-гейши зависели друг от друга и дарили одна другой свое сопереживание и преданность, а также – что еще более важно – дружбу.

Вот почему я хотела пройти этот обряд, и чтобы моей сестрой стала Марико, и никто иной. Она была бы мне старшей сестрой, потому что жила в чайном доме дольше меня, но мы ели вместе, делились секретами и помогали друг другу надевать кимоно, так как овладеть искусством его ношения оказалось совсем непросто.

– Нижняя юбка из красного шелка? – спросила я, поднося руку ко рту, когда Марико показала мне, что я должна буду надеть под кимоно в тот день, когда официально стану гейшей.

– Да, Кэтлин-сан, у всех гейш в одежде имеется проблеск красного, ведь это цвет страсти. Страсти гейши.

– И больше никаких узлов-бабочек, – сказала я, имея в виду замысловатый бант, которым завязывался сзади мой пояс и который напоминал гигантскую бабочку. Поначалу я слишком сильно затягивала пояс, отчего у меня даже перехватывало дыхание, но он очень скоро развязывался, что всегда смешило нас с Марико. Позднее я научилась скреплять кимоно с множеством его завязок, чтобы оно струилось по моему телу и грациозными складками спадало на пол, тянувшись за мной при ходьбе, будто у ног моих струится вода.

– Когда гейша одета в кимоно, Кэтлин-сан, она не должна выделяться из окружающей ее обстановки, но гармонично с ней сочетаться, – частенько напоминала мне подруга, имея в виду ва, гармонию, самую суть души японцев.

Меня же переполняла сентиментальность собственной души. Марико походила на мягкие розовые вечерние облака с золотистыми краями, появляющиеся на горизонте на закате, они прогоняли прочь тяжелые дневные тучи и зажигали в ночном небе звезды.

Но она могла быть также сильной и яростной. Я вспомнила ночь, когда она помогла мне, прогнав Юки, отрезавшую мои волосы. Мы с Марико были точно два лепестка, упавшие с одного розового бутона и плывущие бок о бок вниз по течению, куда бы оно нас ни вынесло.