Берта Исла

И это им, пожалуй, было действительно очень важно перед самой смертью, пока они еще пытались бороться за свою жизнь и сопротивлялись; но как только они перестают дышать, это быстро уходит в прошлое, мало того, становится далеким прошлым. Однако люди не могут избавиться от предрассудков, которые приписывают мертвым свойства и реакции живых, поскольку человеческое воображение неисправимо ограниченно и банально, а ведь пропасть между живыми и мертвыми слишком велика – и последним уже нет никакого дела до желаний, испытанных при жизни, даже до самого последнего из желаний.

Они готовы, если надо, ждать до скончания веков, поскольку и сами не знают, чего ждут, да и не понимают, что это такое – ожидание. На самом деле они уже ничего не знают. Не способны ни испытывать нетерпение, ни чего-то желать.

Поэт думал совсем не об этом, пронеслось в голове у Тома. “И то, о чем мертвые не говорили при жизни, – вспомнил он, – теперь они вам откроют, ибо они мертвы… ” Ясно, что тогда эти строки показались ему непонятными.

Теперь же он поспешил определить свою позицию:

– Дженет, наверное, все равно ждет, что за нее отомстят, даже если задержат и сделают виновным меня. Хотя я ее не убивал, и мне казалось, что это для вас очевидно. Нашему общему наставнику, во всяком случае, это очевидно. О чем он сам вам наверняка и сказал.

Тупра пожал плечами и улыбнулся – опять дружелюбно, но и немного самодовольно. Он вообще был человеком довольным собой, своей личностью и своей внешностью, что обычно свойственно тем, кто имеет успех у женщин.

По крайней мере, он ни минуты не сомневался, что его костюм в широкую полоску – верх элегантности.

– Какая разница, во что верит он? Какая разница, во что верим мы с Блейкстоном? Какая разница, что скажете вы? Никто, кроме погибшей, ничего не может знать наверняка, только она одна видела убийцу – или не видела, если он подкрался к ней сзади, но она теперь не способна сказать ни слова. Вы могли ее убить – этого исключать нельзя, такая вероятность всегда остается, и любой судья или любой суд сочтут сей факт вероятным и даже доказанным.

Только это имеет значение, только это остается в протоколах и учитывается законом. Но разумеется, только там, где действуют именем закона и где существуют протоколы, но ведь часто никаких протоколов не бывает, что нам хорошо известно. В какой-то степени наша работа заключается в том, чтобы она не была заметна.