Библиотекарист

Послушай, я вот о чем: можешь держать подробности при себе, но я о том, что мир пестрый, и все в нем к месту, и удачи вам обоим.

Сама мысль о том, что у Боба может быть что-то вроде романа с Сэнди, была настолько далека от его сознания, что он дотумкал, о чем мать толкует, только на следующее утро. За завтраком он попытался ее вразумить, но у нее голова болела с похмелья, и она явно не верила тому, что он говорит. В период между ее знакомством с Сэнди и ее смертью, пятнадцать месяцев спустя, она иногда справлялась, как поживает Сэнди.

– Ты же знаешь, я буду рада, если он к нам зайдет. Отчего бы тебе не пригласить его как-нибудь на ужин? Мы так смеялись с ним на твоем выпускном.

Письмо, которое Сэнди передал Бобу, оказалось пассивно-агрессивным, стабильно увертливым признанием в том, что сам он назвал “приверженностью особой дружбе”, но Боб в этом письме, при всей своей неискушенности, смог разглядеть что-то плотское, любовное. Боб совсем не был решительно против гомосексуализма, но он не разделял чувств Сэнди Андерсона и впал в растерянность, не зная, что же ему ответить.

Шли месяцы, они не обменялись ни словом. Боб из-за раскола страдал, он скучал по своему другу; ему было интересно, что тот читает. Поступив под руководство грозной мисс Огилви на первую свою библиотечную должность в северо-западном филиале Портлендской публичной библиотеки, он решил сообщить Сэнди эту новость, и Сэнди принял ее с искренним энтузиазмом. Он пригласил Боба к себе на ужин, и Боб с радостью согласился.

Сэнди открыл дверь, окутанный кухонными парами, со свисающей с губы сигаретой.

– Пирог с заварным кремом остывает, – сказал он.

Он привел Боба в свое логово, поставил пластинку Мартина Денни и недолго думая подкатил. Боб отпрянул, вытер рот и выразил свое нежелание; Сэнди посмотрел на него удивленно, почти с недоверием.

– Ты хочешь сказать, что не голубой? – сказал он.

– Да, это так.

Сэнди сел.

– Ты говоришь это потому, что не доверяешь мне? Потому, Боб? Я ведь голубой до кончиков пальцев на ногах.

– Да, я понимаю. Но нет, я говорю это не потому.

– Ха, – сказал Сэнди. – Все это время я был уверен, что ты он и есть.

Боб хотел было извиниться, но ощутил, что извиниться будет неправильно, нечестно и неправдиво, поэтому он сказал:

– Мне жаль, что мы друг друга не поняли.

Сэнди пожал плечами, на лице его отразилось разочарование.

– Эх, сколько времени я на тебя убил, – сказал он.