Благословение небожителей. Том 3

В этом безумии сквозило что-то зловещее; увидь какой-нибудь каллиграф такие кривулины, его бы немедленно хватил удар. Се Лянь долго рассматривал написанное, прежде чем сумел разобрать несколько слов: море, ручей, Ушань, облака… Он догадался, что Хуа Чэн пытался написать:

Увидевший бескрайность моря,

Величественность бурных вод

Навеки позабудет вскоре,

Как тихий ручеёк течёт.

А кто узрит хотя бы раз

Те облака, что над Ушанем,

О прочих думать сей же час

Навеки тоже перестанет[6 - Отрывок из стихотворения танского поэта Юань Чжэня «Думы в разлуке».

].

Ну надо же, у Хуа Чэна, князя демонов, вселяющего ужас в небожителей и нелюдей, обнаружилось слабое место – и какое! Каллиграфия! Когда Се Лянь это понял, с трудом сдержал смех – даже живот судорогой свело.

Обеими руками он поднял сей вдохновенный труд и, изо всех сил сохраняя невозмутимость, протянул:

– Да. Оригинальный стиль, сразу видно сильную личность. Яркий образ.

Хуа Чэн чинно отложил кисть и, прищурившись, спросил:

– Ты хотел сказать, редкостное безобразие?

Се Лянь притворился, что не слышал, и продолжил с серьёзным видом:

– На самом деле каллиграфия – это не так сложно, а вот писать с характером не каждому дано.

Многие выводят буквы аккуратно, но без души произведение останется посредственным. А у тебя, Саньлан, чувствуется хорошая школа, чувствуется стиль мастера, мощный напор…

Он едва успел прикусить язык, чтобы не закончить: «Такой, что способен стереть горы в пыль и обратить войско в бегство».

Нелегко ему далась эта хвалебная речь.

Хуа Чэн в ответ поднял брови и с сомнением в голосе спросил:

– Правда?

– Разве я когда-нибудь тебя обманывал?

Князь демонов неторопливо воткнул в стоящий рядом треножник несколько палочек благовоний, и в воздухе заклубился нежный аромат.

– Я очень хотел научиться каллиграфии, но некому было со мной заниматься, и я не знаю всех тонкостей, – нарочито беспечно сказал он.

О, с этим он обратился куда следует.

– Никаких секретов тут нет… – протянул Се Лянь.

Поразмыслив, он решил, что на словах это не объяснить, подошёл поближе, взял кисть и написал пару строк на той же бумаге, рядом со стихотворением Хуа Чэна. Выполнив надпись на одном дыхании, он немного полюбовался ею и с улыбкой вздохнул:

– Какой стыд. У меня много лет не было возможности потренироваться, пишу куда хуже, чем прежде.

Хуа Чэн внимательно посмотрел на эти строки. Иероглифы Се Ляня отличались от его собственных как небо и земля.