Благословение небожителей. Том 6

Однако в последний момент тот решил нарушить уговор.

Советник обеими руками вцепился в рукав Цзюнь У и крикнул Се Ляню:

– Ваше высочество, скорее уходите! Он сошёл с ума!

– Советник!

Мэй Няньцин захрипел – его горло, скрытое высоким воротом, как будто сжалось ещё сильнее, но Се Лянь не мог рассмотреть, что именно происходит.

– Глупец, ты низверг их в пучину страданий, – вздохнул Цзюнь У. – Это не имело к ним отношения, но теперь никто из них не выберется живым из небесной столицы.

Не теряя больше ни секунды, Се Лянь закричал в канал духовной связи:

– Саньлан!

Прежде он стеснялся произносить пароль Хуа Чэна, но сейчас отринул стыд и несколько раз повторил его про себя.

Цзюнь У с одного взгляда всё понял и покачал головой:

– Даже не пытайся. Без моего дозволения тебе не удастся ни с кем связаться.

Столица бессмертных была владением императора, она питалась его духовными силами, и его желание здесь было законом.

Внезапно двери распахнулись. Чиновники воодушевились и собрались было бежать, но, увидев вошедшего, попятились: в высоком мужчине, облачённом в чёрное и окутанном тёмной аурой Парчового Одеяния, они узнали Линвэнь.

Под растерянными взглядами собравшихся богиня пересекла зал и опустилась на одно колено перед Цзюнь У:

– Владыка.

– Поднимайся и за работу. Ты знаешь, что делать.

Линвэнь кивнула и улыбнулась:

– Конечно.

Му Цин, из последних сил цепляясь за стену, поднялся на ноги.

– Разве она не сбежала ещё по дороге к горе Тунлу? – в изумлении пробормотал он.

– Всё верно, – ответил Владыка. – Однако я решил, что она может быть мне полезна: Линвэнь весьма талантлива, талантливее большинства из вас. Так что я простил ей былые грехи и вызвал сюда.

Действительно, по сравнению с деяниями Безликого Бая создание Парчового Одеяния можно было назвать досадной оплошностью.

Мелькнула белая тень, и нечто ласково потёрлось о сапог Цзюнь У. Фэн Синь опустил взгляд и сердито воскликнул:

– Ты что творишь? А ну прекрати!

Дух нерождённого вместо того, чтобы послушаться, ехидно высунул ярко-красный язык, похожий на змеиное жало. Фэн Синь ещё плевался кровью из-за ран, полученных в бою с императором, а сын генерала уже прильнул к ноге его врага, позабыв о родственных узах. От злости Фэн Синь едва не захлебнулся.