Бойкая девчонка

Финн поспешила разуверить его:

– Эш не сопротивлялся. Он не пытался покончить жизнь самоубийством, если вы об этом подумали. Просто от холодной воды у него свело ногу.

Тайрелл Алладайк улыбнулся. При виде этой улыбки сердце Финн упало. Как же он красив!

– Знаю, что брат не пытался свести счеты с жизнью, – согласился он. – Как я понял, ты тоже заметила, что он сейчас выглядит чрезвычайно ранимым.

Финн кивнула.

– Вы, наверное, и меня в этом обвиняете. Но я и предположить не могла, что Линн разобьет ему сердце.

– Я, кажется, был несправедлив к тебе, – признался Тай. – Ближе к делу! Эш сказал мне, что у тебя нет ни жилья, ни работы, да еще надо заботиться об этой кля… о Руби. Так вот, я предлагаю тебе и то и другое.

– Я не нуждаюсь в вашей благотворительности! – разозлилась девушка.

– Бог мой, какая обидчивая! – усмехнулся Тай. Он внимательно вгляделся в лицо девушки. – Да у тебя, кажется, шок от пережитого?!

Финн снова захотелось плакать.

– Давайте вы снова начнете разговаривать со мной грубо! Мне так будет легче.

Тая эти слова не задели.

– Есть кто-то из родственников поблизости? – мягко спросил он.

Обезоруженная его проникновенным тоном, Финн ответила:

– Мама живет в Глостере, но.

– Я отвезу тебя к ней, – решил он. – Садись в.

– Не нужно! – запротестовала девушка. – Хватит за меня все решать! Да, мне не по себе, но я вполне могу сама справиться.

– Раз ты не хочешь ехать к матери, я забираю тебя с собой в Бродлендс-Холл. Сейчас же!

– Вы не можете этого сделать! Помимо всего прочего, я не оставлю Руби одну!

– С ней будет все хорошо, а завтра ты за ней вернешься, – ответил он.

– Прекратите немедленно! – взорвалась Финн. – Хватит. Сегодня я никуда не еду. И поеду только тогда, когда Руби отправится со мной.

На ее лице отразилось упрямство. Тай нахмурился – он не привык сдаваться.

– Я сделаю тебе чаю, – предложил он.

Девушка разразилась истерическим смехом, перешедшим в рыдания.

– Извините меня. Знаю, чай помогает при шоке, но я его уже пила и больше не хочу. Давайте с вами договоримся, – продолжала она, стараясь пресечь его возможные возражения, – я принимаю вашу благодарность за спасение Эша, и забудем об этом.

Казалось, его глаза прожигают ее насквозь.