Больше, чем гувернантка

Адам понимал, что просто не умеет вести себя в обществе шестилетней девочки, но это вовсе не означает, что он не обеспокоен ее здоровьем, в чем его обвинила Елена Лейтон. Он просто не знает, как преодолеть пропасть, которая пролегла между ним и Амандой и ширилась день ото дня.

Час спустя, когда Елена присоединилась к Адаму за ужином в уединенной комнате на постоялом дворе, ему предоставилась возможность убедиться, что ее гнев ничуть не поутих. Он распорядился, чтобы горничная отнесла Аманде еду и питье.

Вошедшая в комнату Елена, облаченная, как обычно, в одно из неизменных черных платьев и с раскрасневшимися щеками, наградила его взглядом сине-зеленых глаз, сверкающих от неодобрения и ненависти. Первое, очевидно, было связано с Амандой, второе, скорее всего, явилось следствием его безапелляционного требования присоединиться к нему за ужином.

– Не хотите ли стаканчик мадеры, миссис Лейтон? – предложил Адам.

Приняв ванну и переодевшись в свежую одежду и чистые сапоги, он был настроен гораздо более миролюбиво и старался не думать о том, что его камердинер Рейнолдс, вероятно, находится сейчас наверху, занятый тем, что пытается спасти первую пару сапог.

– Благодарю вас, но нет.

– В таком случае вы, быть может, предпочтете шерри или вино?

Она наградила его холодным взглядом:

– Я вообще не употребляю горячительные напитки.

Адам нахмурился:

– Не думаю, что что-либо из предложенного мной можно отнести к этой категории.

– И тем не менее.

– В таком случае давайте просто сядем за стол и поедим?

Взявшись за спинку стула, чтобы помочь ей сесть, Адам едва мог сдерживать свое недовольство ее отстраненностью.

– Я полагала, что поем в спальне вместе с Амандой, – заявила она.

– А я хочу, чтобы вы поужинали здесь со мной, – не сдавался Адам, многозначительно указывая взглядом на стул.

Нахмурившись, Елена сделала шаг вперед:

– Благодарю вас.

Она опустилась на стул, прямая как палка, следя за тем, чтобы ее спина не касалась спинки.

Скривившись, Адам занял место напротив нее и возобновил разговор лишь после того, как хозяин гостиницы принес им еду – густое дымящееся рагу и хлеб с хрустящей корочкой – и снова оставил их наедине.

– Вы возвели стену ледяной отчужденности между нами до конца ужина или я могу надеяться, что, выразив недовольство сразу, потом вы смените гнев на милость? – поинтересовался он, вопросительно поднимая черную бровь.