Бухта Аполлона

Когда они добрались до третьего этажа, она вставила ключ в замок, открыла дверь, быстро пробежала по потускневшему от времени деревянному полу, поставила портфель и испорченные туфли на стол и повернулась к своему другу и коллеге.

Карие глаза Хоакина пристально изучали ее лицо.

– Не получилось?..

Мария вздохнула и начала стаскивать с себя пальто. Она могла бы солгать или чуть подкорректировать свой разговор с закупщиком, но в этом не было смысла. Хоакин знал ее слишком хорошо. Они работали вместе вот уже пять лет, а вообще-то и выросли по соседству, в одном доме в Бронксе.

Он стал ей братом, которого у нее никогда не было.

Обманывать Хоакина бесполезно.

– Мария? – мягко окликнул он.

– Мы не получим контракт, – со вздохом призналась она.

– Жаль. А что случилось? Я был уверен, что у французов хороший вкус.

– Он не француз, – со смешком ответила Мария. – Что же касается вкуса, он сказал, что ему нравятся мои работы, но…

– Но?..

– Но мы встретимся с ним снова, когда компания «Ювелирные украшения от Марии Сантос» станет всемирно известной.

– Когда такое случится, – уверенным тоном заметил Хоакин, – этот закупщик тебе не понадобится.

Мария улыбнулась:

– Хорошо, что ты женат, иначе бы тебе от меня не отвертеться.

Хоакин усмехнулся в ответ – это была их излюбленная шутка, и только шутка. Жена Хоакина была лучшей подругой Марии.

– Я передам Селе твои слова.

– И напомни ей об обеде в воскресенье.

– Обязательно. – Хоакин засунул руки в карманы куртки.

 – Там, на рабочем столе, несколько новых восковых отливок.

– Спасибо.

– Курьер доставил опалы, которые ты заказывала. Я положил их в сейф.

– Отлично.

– Было еще письмо. – Хоакин явно колебался. – Официальное. Из банка.

– Еще бы ему не быть! – резко отреагировала Мария, но тут же извиняющимся жестом коснулась плеча друга. – Прости. Ты не виноват.

– Ты обрадуешься, когда я тебе скажу, что звонила твоя мать?

Хоакин произнес это шутливым тоном, но они оба знали, что звонки от Луз Сантос редко бывали приятными.

В своей незадавшейся жизни мать Марии обвиняла дочь – мол, появление Марии разрушило ее жизнь, положило конец мечтам и планам. Нет-нет, она не жалеет, что принесла себя в жертву, ведь именно таков удел настоящей матери. Просто Мария никак не хочет отблагодарить мать за жертвенность. Если бы она прекратила заниматься ерундой и нашла настоящую работу…

Мария вздохнула и внезапно почувствовала, что она на грани.