В дороге

Опера закончилась, к нам набились толпы молодых девушек. Роулинс, Тим и я облизывали губы. Мы хватали их и танцевали. Музыки не было, только танцы. Место заполнилось. Народ приносил бутылки. Мы ударили по барам, а потом обратно. Ночь делалась всё безумнее и безумнее. Я хотел, чтобы Дин и Карло были там – но потом я понял, что они тут будут неуместны и несчастны. Они были как человек с надгробной плитой и мраком, встающий из подземелья, злополучные хипстеры Америки, новое бит-поколение, к которому я медленно присоединялся.

Пришли ребята из хора. Они начали петь «Милую Аделин». Ещё они распевали фразы, такие как «Передай мне пиво» и «Что ты тут встал с такой кислой рожей?» и великие долгие баритонные рулады «Фи-де-лио!» – «Ужасный мрак!» – пел я тоже. Девушки были потрясающими. Они пошли на задний двор и обнимались с нами. В других комнатах были кровати, грязные и пыльные, я разговаривал с девушкой, сидевшей на одной из них, и тут внезапно случился большой наплыв молодых служащих из оперы, они расхватали девушек и целовали их безо всяких церемоний.

Подростки, пьяные, растрёпанные, возбуждённые – они разрушили нашу вечеринку. Через пять минут все девушки разошлись по рукам, и начался большой мальчишник с грохотом пивных бутылок и криками.

Рэй, Тим и я решили ударить по барам. Мейджор исчез, Бэйб и Бетти ушли. Мы вышли в ночь. Толпа из оперы забила бары от стойки до стенки. Мейджор кричал поверх голов. Страстный, в очках, Денвер Д. Долл жал руку всем подряд и говорил «Добрый день, как дела?», и уже за полночь он продолжал говорить «Добрый день, как дела?» В какой-то момент я увидел, как он куда-то пошёл с одной знаменитостью.

Затем он вернулся с женщиной средних лет; в следующую минуту он разговаривал на улице с парой молодых театральных служащих. Ещё через минуту он пожал мне руку, не узнав меня, и сказал «С новым годом, чувак». Он был пьян не от спиртного, но просто от того, что любил – от людских толп. Его здесь знал каждый. Он говорил «С Новым годом», а иногда и «Счастливого Рождества». В Рождество он поздравляет с Хэллоуином.

В баре сидел уважаемый всеми тенор; Денвер Долл хотел, чтобы я с ним познакомился, а я пытался этого избежать; его звали Д’Аннунцио или как-то в этом роде. С ним была его жена. Они кисло сидели за столом. Ещё там был какой-то аргентинский турист. Роулинс толкнул его, чтобы пройти; он повернулся и огрызнулся. Роулинс передал мне свой стакан и одним ударом швырнул аргентинца на медные поручни; тот сразу же выпал в осадок.