В муках рождения

Мы, ее старые слуги, не решались подходить к нашей княжне, выросшей на наших руках, всегда такой ласковой с нами. У нее больше не было для нас ни приветливой улыбки, ни ласковых слов.

Прошло не больше месяца, и вот однажды в нашу столицу торжественно въехали все князья Васпуракана во главе с князем Андзевским, и мы были ошеломлены, узнав, что они приехали за нашей княжной.

Княжна вышла из своих покоев под густым покрывалом. Мы все, слуги ее отчего дома, плакали. Служанки на подносах вынесли подарки, предназначенные каждому из нас.

«Не плачьте, поминайте меня в своих молитвах, и да пошлет вам бог счастья». Затем села на коня и уехала. Это были ее последние слова. С тех пор наш замок опустел и наступил конец Рштунских нахараров.

И бедняга тут разрыдался, не в силах смотреть на Гургена, который с искаженным лицом слушал этот ужасный рассказ. Старик не понимал, что каждое его слово острой стрелой ранило сердце несчастного молодого человека.

– Какой же я глупый, князь! Вместо того, чтобы накормить тебя, рассказываю грустные истории.

И Хурен вышел из комнаты, покинув ошеломленного Гургена. Что это, явь или сон? Неужели, если он войдет во внутренние покой, Эхинэ не встретит его? Душевная боль становилась невыносимой. Единственным утешением могло быть только сознание, что Эхинэ любит его и любит всем сердцем. Но что пользы в том? Эхинэ принадлежит сейчас другому, ибо она обманута.

Гурген тяжело вздыхал, то и дело поднося ко лбу руку, у него стучало в висках. Он не видел, как Хурен и слуги накрывали стол и заставляли его яствами. Гурген задыхался. Он вышел из зала через боковую дверь, ведущую на скалу, и стал пригоршнями прикладывать к голове снег. Ему стало немного легче, и когда Хурен пригласил его к столу, князь попросил оставить его одного таким не терпящим возражения голосом, что старик молча повиновался.

Там, на скале, снежный ветер играл его густыми, темными волосами, тяжелые вздохи его терялись в реве бушующего озера. Гурген продолжал прикладывать снег ко лбу, рассуждая сам с собой:

«…Вот что, оказывается, ждало меня, скитальца, после восьмилетней многострадальной жизни!.. Только мысль о встрече с Эхинэ скрашивала ее, и мне казалось, что сегодня начнется для меня новая жизнь.