В оковах любви

Он опустил голову, встречая ее взгляд. У Хлои внизу живота вспыхнул жар. От Саида пахло сандалом, чистой кожей… Это были не те запахи, которые она обычно ассоциировала с мужчинами. Ее отец пах алкоголем, потом и табаком. Иногда кровью. А во взрослом возрасте она оказывалась рядом с мужчинами только тогда, когда им приходилось делить микроскоп, – те пахли химикатами.

– Если отпущу, обещаешь убрать когти? – спросил Саид.

– Только если будешь следить за языком.

– Тогда мы зашли в тупик: я не обязан следить за тем, что говорю.

– К дипломатии у тебя действительно никаких способностей.

– Я этого и не говорил, – резко сказал Саид.

– Мне не нравится то, что ты говоришь. Совсем.

– Я не пытаюсь причинить тебе вред, – приглушенно сказал Саид. – Но говорю чистую правду. Не пытаюсь выдать ситуацию за что-то другое, сделать приятнее. Все непросто. – Он выпустил Хлою и отступил. – Но мы переживем это, и Аден тоже. Если все сделать правильно, у него все будет хорошо. Он тут главный, а не мы.

Сердцебиение отдавалось у Хлои в висках, голова кружилась.

– В этом мы можем согласиться, – сказала она.

– Тогда, может, хватит драм?

– Как только ты перестанешь вести себя как дурак.

Саид свел темные брови.

– Никто не смеет так со мной говорить, – заявил он без тени высокомерия.

Он просто констатировал факт, и Хлою это не удивило. Она не понимала, откуда у нее смелость так с ним разговаривать. А может, это не смелость, а необходимость оттолкнуть его. Гнев безопаснее, чем притяжение, которое она испытывала.

Намного безопаснее.

– Люди, которые знают, как вести себя в приличном обществе, так не разговаривают, – заявила она.

– Я много времени провожу в неприличном обществе.

– Это очевидно. – Хлоя скрестила руки на груди.

– Разговор окончен.

– А как же ужин?

– Как ни странно, я предпочту поужинать у себя. Или во вражеской тюрьме. Все лучше, чем здесь.

– Ты… ты…

– Я открою счет на твое имя. Ты будешь получать щедрое жалованье. Завтра я встречаюсь с прессой… – Он внезапно замер, тело свело напряжением.

 – Мы не будем выносить Адена к людям, но в маленьком конференц-зале к нему пройдут представители прессы, у которых есть пропуска. Ты будешь держать его на руках на протяжении всех интервью, но не будешь говорить.

– Мне молчать? – возмутилась она.

– Вопросов о теории струн не будет, а значит, говорить тебе не нужно. Можешь идти.

– Могу?

– Ты все время переспрашиваешь. Пустая трата времени.