Великие научно-фантастические рассказы. 1960 год

«Но что, если, – мрачно думал Пулчер, не обращая внимания на мучительную боль в переполненных ковшах, – арендатор окажется кем-то похуже?»

Он слышал странные, непристойные истории о женщинах, которые арендовали мужские тела. Да, противозаконно, но подобные рассказы не замолкали. Он слышал о мужчинах, которые хотели поэкспериментировать с наркотиками, с выпивкой, с… тысячью тайных, низменных желаний плоти. Неприятных. И все же в арендованном теле, где в конечном итоге другой будет расплачиваться за разврат, кто же не попробовал бы чего-нибудь эдакого? Ведь для того, кто пробует, не будет никаких физических последствий.

А если миссис Лассер права, то, вероятно, и никаких последствий в перспективе.

Двадцать четыре часа еще никогда не тянулись настолько медленно.

Всасывающие шланги ссорились с горелками. Черпаки цапались с динамитчиками. Все живые машины подводной добычи постоянно с раздражением огрызались друг на друга. Но работа шла.

«Похоже, за один двадцатичетырехчасовой день нужно проделать очень много», – серьезно думал Пулчер.

Котлован углубили уже на двести ярдов и укрепили. Вновь прибывшие бетономешалки подводного схватывания начали укреплять дно. Маленькие мерцающие агрегаты, похожие на пауков, с химическими анализаторами в конечностях ощупывали каждую партию появлявшегося шлама[3 - Шлам – тонко измельченные сырье или отходы при инженерной разработке горного продукта, составляющие пылевые и мельчайшие его части. – Прим. ред.] для оценки степени обогащения руды. Шахта была почти готова к началу добычи.

Через некоторое время Пулчер осознал причины вспыльчивости машин. Ни один из разумов внутри этих аппаратов не мог забыть, что их тела наверху выполняют неизвестные поручения и подвергаются непредсказуемым опасностям. В любой момент тело, например, этой бетономешалки, могло умирать… заболевать… впадать в наркотическую кому или с шутками и прибаутками рисковать лишиться рук и ног в жестоком спортивном состязании. Естественно, это не смягчало характеры.

Для машин не существовало таких понятий, как отдых, сон или перерывы на кофе – работа не останавливалась. Пулчер, вспомнив наконец, что прибыл сюда с определенной задачей, а не с целью искупить какой-то позабытый грех, попытался проанализировать собственные ощущения и поставить себя на место других.

Во всем чувствовалась какая-то неоправданная жестокость. Пулчер совершенно ясно понял, почему любой, у кого был опыт аренды, никогда не хотел его повторять.