Великий крестовый поход

Сам же он со своими воинами неусыпно бдил на границах, задерживая путешественников, странников, никого не пропуская в Энсби.

Вскоре Бранитар настолько овладел латынью, что смог выразить недовольство скудной пищей, состоявшей из хлеба и воды, при этом пригрозив местью. Я сделал вид, что не боюсь его угроз.

Конечно, на самом деле все шло не так скоро и гладко, как я здесь излагаю; порой мы с великим трудом понимали друг друга.

– Вы сами навлекли на себя беду, – говорил я. – Вам не следовало нападать на добропорядочных христиан.

– Христиане? – переспросил Бранитар. – Кто такие христиане?

Мне показалось, что он хитрит, и в качестве испытания я прочел «Отче наш». К моему изумлению, он не растаял и не превратился в дым.

– Кажется, понял, – произнес Бранитар, когда я кончил молитву. – Вы поклоняетесь какому-то примитивному пантеону.

– Вот еще! – вскипел я. – Мы не язычники. – Я принялся объяснять ему сущность Троицы и уже дошел до Распятия, когда Бранитар взмахнул синей рукой, очень напоминающей человеческую, если, конечно, не считать цвета и больших острых когтей.

– Это не важно, – вскрикнул он. – Ты мне скажи вот что: все ли христиане воинственны, как вы?

– Ну-у… – протянул я. – Это Бог покарал вас, приземлись вы во Франции, думаю… А мы, англичане…

– Да, – подтвердил Бранитар, – вы упрямый народец. Это вам дорого обойдется. Но если вы сейчас же отпустите меня, я постараюсь смягчить вашу участь.

Язык мой от этих слов прилип к нёбу, но, пересилив страх, я холодно потребовал немедленных объяснений.

Говорил он очень долго и поведал мне весьма странные вещи. Я не сомневался, что Бранитар лжет, но все же не мешал ему: в конце концов, пусть усваивает язык…

Спустя неделю в аббатстве появился Оливер Монтбелл. Мы прошли в монастырский сад и присели на скамью.

Сэр Оливер, младший сын местного разорившегося барона и благородной леди, уроженки Уэльса, отличался необыкновенной красотой. Смею заметить, в груди его тлел древний конфликт двух великих кровей, может, поэтому судьба была к нему довольно строга.

Он был пажом, затем оруженосцем прославленного рыцаря из королевской свиты и настолько расположил к себе господина, что тот одаривал его привилегиями гораздо большими, чем подобало положению юного Оливера. Он много странствовал, был трубадуром, воином и только совсем недавно удостоился чести быть посвященным в рыцари; но до сих пор он так и оставался бедным.