Вечный жид

– Ей особенно нельзя ничего сегодня давать… не смей!..

– Вот дьявольщина! – воскликнул Голиаф. – Да что с вами сегодня… я и понять не могу! Жаль, Карла нет, он хитер и сразу бы объяснил мне, почему это вы не хотите давать есть зверям, когда они голодны.

– Тебе это вовсе не надо знать!

– А Карл еще не скоро вернется?

– Он вернулся.

– Где же он?

– Он снова ушел.

– Что же такое у нас творится? Карл уходит, приходит, опять уходит…

– Дело не в Карле, а в тебе. Ты хоть голоден, как волк, а хитер все-таки, как лиса… А когда захочешь, так и Карла перехитришь.

И Морок дружески хлопнул великана по плечу, разом меняя свое с ним обращение.

– Я-то хитер?

– И в доказательство этого сегодня ночью можешь заработать десять флоринов[22 - Флорин – первоначально золотая монета Флоренции XIII–XVI вв., затем денежная единица многих европейских стран. Наряду с золотыми чеканились и серебряные флорины.], а у тебя достанет хитрости их заполучить… Я в этом уверен…

– О, на этот счет у меня сметка есть! – с довольной и глупой улыбкой сказал великан.

– А вот увидишь.

– Трудная штука?

– Увидишь… Иди же сперва к бургомистру… но прежде разожги жаровню, – и он жестом указал на нее Голиафу.

– Хорошо, хозяин, – ответил Голиаф, несколько утешенный перспективой получения десяти флоринов.

– А на жаровне ты раскалишь этот стальной прут, – прибавил Предсказатель.

– Хорошо, хозяин.

– Прут этот ты оставь на огне, а сам отправишься к бургомистру и, вернувшись, жди меня здесь.

– Хорошо, хозяин.

– И чтобы жаровня не потухла.

– Хорошо, хозяин.

Морок хотел уже уходить, но снова остановился и переспросил:

– Так ты говоришь, что старик стирает под навесом?

– Да!

– Не забудь же ничего. Стальной прут на огонь, потом к бургомистру, а затем жди меня здесь.

И, сказав это, Предсказатель спустился в люк и исчез.

4. МОРОК И ДАГОБЕР

Голиаф не ошибся… Действительно, Дагобер стирал белье, сохраняя при этом непоколебимо серьезный вид, не покидавший его никогда.

Принимая во внимание привычки солдата во время похода, нечего удивляться кажущейся эксцентричности этого поступка: кроме того, Дагобер только и думал, чтобы сэкономить скромные средства сирот и избавить их от всякого труда и заботы; поэтому каждый вечер, после перехода, он занимался всевозможными женскими делами.