Внутренняя красота

Ему следовало знать, что Кэсси, романтичная натура, по уши влюбится в экзотический Восток. Обнаружив, что и вторая дочь досталась еще одному принцу пустыни, отец разгневался. Но выяснилось, этот принц также обладает отличными дипломатическими связями и очень щедро распоряжается своими богатствами. Отец великодушно решил смириться с создавшимся положением.

– Какое яркое приключение в чисто английском семействе, – сухо заметил Джованни.

– Действительно! – Крессида рассмеялась. – Отец решил, что двух шейхов, сколь бы они ни были влиятельными, достаточно для любого семейства.

Думаю, он опасается, что та же судьба постигнет других сестер, если те навестят Силию, так что нам остается лишь переписываться.

– А те ваши сестры счастливы?

– О да. Они на седьмом небе, уже обзавелись детьми. – Леди Крессида нежно взглянул на портрет. – От одного осознания, сколь они счастливы, моя жизнь становится сносной. Я ужасно тоскую по ним.

– Но вы ведь не совсем одна. У вас есть мачеха.

– Видно, вас еще не представили Белле. Отец женился на ней почти сразу после свадьбы Силии. Наверное, посчитал, что Белла возьмет на себя обязанности Силии, в смысле, начнет присматривать за тремя юными девушками и еще родит ему наследника. Но у Беллы иное мнение на этот счет. Когда родился Джеймс, отец тоже изменил свое мнение. Отныне его интересовали лишь наследники по мужской линии.

– К сожалению, леди Крессида, в мире так заведено.

– Кресси. Пожалуйста, зовите меня Кресси.

Сейчас, когда Каро вышла замуж, а Корделия отправилась в Лондон, никто меня так не называет. Я последняя из сестер семейства Армстрог. – И она грустно улыбнулась. – Думаю, за один день вы услышали о моей семье более чем достаточно.

– Жаль, здесь нет других ваших портретов. Можно спросить… вы не желаете… мне хотелось бы написать вас, леди… Кресси.

– Написать меня! Зачем вам это?

Увидев выражение ее лица, Джованни чуть не рассмеялся, но тут же рассердился, столкнувшись с примером столь вопиющего неуважения к себе.

– Это даст мне возможность поупражняться в математике, – ответил Джованни, нащупав идею, осенившую его. – Один портрет я напишу по вашим правилам, а другой – по собственным.

– Два портрета!

– Да. Два.

Один – идеализированная леди Крессида, другой – настоящая. Впервые за многие годы Джованни почувствовал уверенность в себе. В нем зашевелились давно подавленные амбиции.