Внутренняя красота

Здесь легко можно было становить экипаж, до цели оставалось не очень далеко, к тому же молодой человек не очень спешил. Опустив голову, надвинув шляпу на лицо, он прошел мимо борделей и игорных домов, направившись к благопристойным улицам Блумсбери[6 - Блумсбери – район Лондона, облюбованный художниками, писателями и студентами.], достигнув которых замедлил шаг.

С мистером Брауном, когда он приблизился к солидному городскому особняку лорда Генри Армстронга, расположенному на Кэвендиш-сквер, произошла разительная перемена.

Глаза молодого человека перестали блестеть, плечи опустились, будто он погрузился в свой внутренний мир. Шаги замедлились. Во время собрания кровь и мысли его кипели от возбуждения, ведь он совершил запретный шаг. Он взглянул на высокие закрытые ставнями окна гостиной второго этажа и не заметил никаких признаков жизни. Почувствовал, как буквально улетучиваются его прежние ощущения. Он сопротивлялся, однако не смог остановить такой поворот в чувствах, не из-за страха, нет, а из-за охватившего уныния. Его место не здесь, но в то же время нельзя обойти то обстоятельство, что он пришел домой.

Сквозь задернутые шторы в окне первого этажа слева от двери пробивался свет. Лорд Армстронг, выдающийся дипломат высшего ранга, которому на протяжении многих лет удалось сохранить свой пост и добиться большого влияния в недавно избранном правительстве герцога Веллингтона[7 - Веллингтон (1769–1852) – британский полководец и государственный деятель.], работал в своем кабинете. В подавленном настроении молодой джентльмен повернул ключ в замочной скважине и как можно тише вошел в вестибюль.

– Крессида, это ты? – раздался сочный голос.

Достопочтенная леди Крессида Армстронг застыла на месте, уже ступив одной ногой на лестницу. Тихо, недостойно леди, выругалась.

– Да, отец, это я. Спокойной ночи, – сказала она, суеверно опасаясь, как бы не сглазить, и стала подниматься, желая как можно скорее добраться до своей спальни, прежде чем ее увидит отец.

Глава 1

Лондон.

Март 1828

Часы в вестибюле нижнего этажа пробили полдень. Кресси провела добрую часть утра над переработкой статьи, в которой пыталась изложить основы теории математической красоты так, чтобы в них легко могли разобраться читатели журнала «Калейдоскоп», и теперь грустно смотрела на свое отражение в высоком зеркале. Если бы она вовремя вызвала служанку, возможно, непослушные локоны на голове не напоминали бы птичье гнездо, теперь же слишком поздно.