Война роз. Книга 1. Буревестник

Бык медленно жевал сено и смотрел на него сквозь длинную бахрому ресниц, сделавших бы честь любой красавице. Повозка была слишком медленным транспортом. Дерри ничего не оставалось, кроме как пробежать оставшиеся несколько миль.

Предоставив погонщика его собственной судьбе, Дерри помчался в сторону города, но вскоре остановился, выругался и повернул назад. Погонщик уже начал приходить в себя и тихо стонал.

– У тебя в голове, должно быть, вместо мозгов сплошная кость, – сказал Дерри.

Он отсчитал три серебряные монеты, вложил погонщику в ладонь и сжал пальцы в кулак.

– Это потому, что ты напомнил мне моего старого отца, а вовсе не потому, что во мне заговорила совесть, – пробормотал он. – Все в порядке?

Погонщик открыл один глаз и посмотрел на него затуманенным взором.

– Значит, все в порядке, – констатировал Дерри.

Сделав глубокий вдох, он побежал.

Маргарита едва осмеливалась шевелиться в своем новом платье. Она испытывала зуд и ощущала себя в нем очень непривычно, словно ее обшили досками.

И все же она не смогла бы отрицать, что в длинном зеркале оно выглядело восхитительно. Все его открытые части были расшиты жемчужинами, которые звенели всякий раз, когда она двигалась. Ее вуаль была не толще паутинки, и сквозь нее было отлично видно все вокруг. У нее не было возможности наклониться, чтобы рассмотреть свои великолепные атласные туфли. Казалось, ее ноги находились где-то далеко внизу и принадлежали кому-то другому, а от нее осталась лишь голова, венчавшая многочисленные складки белой ткани. Жара усиливалась, и служанка обмахивала девушку веером, чтобы она не вспотела.

Когда Маргарите позволили выйти на свежий воздух, на ее щеках играл румянец. От замка Сомюр до кафедрального собора в Туре было добрых сорок миль, и во дворе ее ждала большая карета, сверкавшая полировкой и новой черной краской, запряженная двумя коричневыми меринами с блестящей шерстью. Над открытыми сиденьями был сооружен навес с балдахином, чтобы защищать ее в пути от пыли.

Из главного здания вышла мать Маргариты.

На ее лице отчетливо читалась гордость в сочетании с напряжением. Маргарита неловко стояла, пока служанки возились с ее платьем, подбирая и подтыкая его, чтобы она могла сесть.

– Держи голову прямо, не сутулься, – наставляла ее мать. – Сегодня ты воплощаешь собой достоинство семьи, Маргарита. Не заставляй нас стыдиться. Иоланда! Помоги сестре.

Иоланда бросилась к Маргарите и подхватила полы ее платья, чтобы они не волочились по камням.