Войны

Я увожу ее на детскую площадку, она совсем недалеко от нас, но надо подниматься по крутым склонам, и я с коляской похожа на шахтера, толкающего вагонетку с углем к выходу из шахты. Вдобавок нас придавила жара, и мы задыхаемся. Чем сильнее растягивается время, тем больше мне не терпится, чтобы ты уехал. Не потому, что я тебя не люблю. Но потому, что ты кажешься уже таким далеким, а мы здесь, как парализованные, только и ждем, чтобы это кончилось.

Почти каждое утро после пробежки мой папа чинит в доме все, что, на его взгляд, требует починки.

То молотком, то кусачками он терзает все, что попадается ему под руку. Он сменил батарейки в пожарной сигнализации, прочистил фильтр посудомойки, даже покрасил мою комнату в желтый. Цвет выбрал я. «Желтый, как пипи», – сказала Лоранс. Когда папа не знает, что еще чинить, он спрашивает маму:

– Еще что-нибудь нужно?

– Купить зимние шины для пикапа, сменить батарею в кухне, утеплить входную дверь.

– Карина, я приеду в отпуск до зимы!

– Как знать, Натан.

Может быть, да. Может быть, нет.

А у меня, когда я не в городском лагере, всегда есть новые вопросы для папы: «Какая максимальная скорость легкого танка? За сколько минут можно собрать и разобрать твою штурмовую винтовку?»

Сегодня утром, когда он заново привинчивал розетку на кухонной стойке, а Лоранс разгружала посудомойку, я подошел к нему сзади и прошептал:

– Что значит быть храбрым, папа?

Он положил отвертку на кухонную стойку. Лоранс, которая все слышала, замерла, навострив уши.

Папа повернулся ко мне:

– Это значит бояться и все равно делать job[1 - Работа (англ.).].

В воскресенье после обеда мы с Люкой и Матильдой в коляске пошли на Гранд-Алле посмотреть парад твоего полка. Карина с нами не захотела. «Голова болит», – сказала она. Голова, как же! Мы-то не могли этого пропустить: там был ты.

Мы ждали долго. Вдоль тротуаров стояла толпа, а вдали, словно рокот, слышался звук приближающихся фанфар. Через несколько дней, самое большее несколько недель, военные с базы отправятся с миссией туда.

Толпа пришла приветствовать их и поаплодировать их отваге. Я слышала, как люди вокруг взволнованно переговариваются: «Они идут защищать наши ценности. Спасать народ, попавший в беду. Они помогут ему помочь самому себе. Они – гордость нашей страны».

Фанфары заиграли национальный гимн. Солдаты приближались в ритме марша, звук труб, звон тарелок и бой барабанов пульсировал у нас внутри, точно огромное сердце.