Войны

Нам удалось пробраться в первый ряд. Они подходили, две тысячи пятьсот солдат, мужчин и женщин, все в боевой форме, все шли в ногу под палящим солнцем.

Я видела, как женщины поднимают на руках маленьких детей. Я взяла Матильду из коляски и тоже подняла ее.

Люка вдруг закричал, перекрывая гомон толпы:

– Вон папа! Матильда, смотри, это папа!

Ты прошел вместе со всеми, так близко, что едва нас не задел, не взглянув на нас, не взглянув на Матильду, которая махала ручонкой и посылала тебе поцелуи. Твои глаза были устремлены я не знаю на что.

На славу? Почести? Долг? Все это было очень странно, как-то нереально. Да существует ли она вообще, эта война на другом конце света?

А потом… фанфары смолкли. Военные продолжали маршировать. Я готова была уйти, но Люка непременно хотел увидеть всех солдат. Так что мы остались. И вскоре далеко позади, под сурдинку, услышали бой других барабанов. Другие фанфары, не такие дисциплинированные. Легкое обратное движение намечалось за нами, бой новых барабанов нарастал.

Демонстрация за мир пробиралась сквозь толпу, голоса скандировали:

– Поддержать войну? Нет! Нет! Нет!

– Имейте уважение к нашим солдатам! – возмущались родственники и друзья военных. – Они идут рисковать жизнью!

– Убийцы! Убийцы! Убийцы!

Все это многоголосье звучало вокруг нас. Я видела поднятые кулаки. Флаги плыли над головами, транспаранты перечеркивали небо: «ДЕЗЕРТИРУЙТЕ! ВОЙНА ВОЙНЕ!» Поодаль началась давка. Люка, с красными щеками, с мокрыми глазами, пробормотал что-то, но я не расслышала.

Мне было не до него, я держала на руках Матильду, защищая. «Скорее, Люка. Мы уходим».

Солдаты продолжали идти, никак не реагируя на оскорбления. С высоко поднятыми головами они шагали навстречу своей судьбе, вперед и вперед.

Дома мама все больше молчит, а когда тишина становится тяжелой, как серая ноябрьская туча, папа выводит из гаража свой старый мотоцикл и едет к друзьям на военную базу. Мне бы хотелось, чтобы он взял меня с собой, но он никогда меня не берет. Он говорит, что солдатам, которые отправляются с миссией, надо поговорить между собой, поделиться секретами.

Они все уедут осенью, весь контингент.

Сегодня, прежде чем оседлать мотоцикл, папа сказал мне, что нет ничего важнее братьев по оружию, когда вы в зоне боевых действий. Спаянные неразрывно.

– Почему ты называешь их братьями, если они тебе не настоящие братья? – спросил я.

– Потому что мы семья там, на поле боя, и никто никого не бросит. Мы отвечаем друг за друга.