Время быть собой

Делия изо всех сил старалась тоже принять участие в разговоре, но не могла сосредоточиться. Она прокручивала и прокручивала в голове то, что произошло. Не столько сам факт разлитого вина, а сколько выражение лица Саймона. Она не была уверена, заметили ли остальные, но он был бледный как полотно. Словно вдруг увидел привидение. Даже сейчас, хотя он и взял себя в руки, на лице у него читалась нервозность.

После четырех лет наблюдений за тем, как Саймон общается с клиентами, Делия научилась видеть разницу между тем, когда Картрайт использует все свое обаяние и когда он работает, не особенно напрягаясь.

И в обоих случаях в нем всегда была какая-то искра. Сейчас же эта самая искра куда-то пропала. Что-то произошло с его глазами. У них был удивительный цвет – голубее, чем само небо. Но теперь он изменился, помутнел.

К счастью, это неприятное происшествие случилось в конце ужина. Уже через час их квартет вышел на улицу, где они договорились о завтрашней экскурсии по пивоварне.

На прощание Джим Бартлетт крепко пожал им руки.

Но как только Бартлетты скрылись из их поля зрения, улыбка с лица Саймона тут же исчезла. Не произнося ни слова, он открыл дверцу машины, пропустив Делию, и молча сел сам.

Она скользнула на заднее сиденье, отодвигаясь как только можно дальше от него. Хотя он никогда не говорил, что не любит, когда к нему прикасаются, Делия почему-то догадалась: ему необходимо много личного пространства.

Саймон снова потирал шею, и она это сразу заметила.

– Как ваша голова?

– Болит.

– Может, примете аспирин?

– Все, чего я хочу, – это выпить.

– В самом деле?

Он повернулся к ней, выражение его лица было мрачным.

– У тебя такой удивленный тон…

– Да. Насколько мне известно, алкоголь не лучшее средство от головной боли.

– Точно. Зато хорошо лечит другие раны.

Какие раны? И что бы они из себя ни представляли, это точно как-то связано с произошедшим в клубе-ресторане. Делия даже пожалела, что ей не хватает достаточной наглости спросить у Саймона все напрямую.

Делия мечтала наконец преодолеть барьер, стоящий между ними, дать ему понять: она всегда с ним!

В полумраке салона автомобиля все воспринималось острее. Звуки его медленного дыхания, шелест обивки сидений, поскольку он пытался устроиться поудобнее… От Саймона так и шло напряжение. Ей очень хотелось подвинуться к нему, обнять и успокоить, но она могла лишь мечтать об этом.

Наконец они подъехали к главному входу в гостиницу.