Последняя война Cета

Болезнь такая, слыхал, мудень?!

Лика вытащила из кармана ключи и открыла дверь их камеры:

– Выходите!

– Не, ну тебя на хер, – заявил Мирон, – я не пойду. Зажигалку верни!

– На, в очко себе ее засунь, ссыкло. Идем, хрен-с-горы! Скорее, он уже в себя приходит.

Охранник застонал. Они вышли в коридор, и пошли осторожно в сторону выхода. Видимо, Лика была тут не в первый раз и шла уверенно.

– Там на входе двое сидят, курят. Сука. А бутылку ты разбил?

– И да, и нет.

– Это как?

– Потом расскажу.

– Слушай, вон в том кабинете есть окно без решеток, через него можно вылезти. Надо только замок открыть.

– Я попробую.

– А ты умеешь? Медвежатник?

– Что? Нет. Не знаю, отойди, последи за теми двумя.

Лика отошла, он сел возле двери и закрыл глаза. Положил руку на ручку двери, опустил голову. Почувствовал вибрацию – затряслась вся дверь, Лика обернулась и зашикала:

– Тише, весь отдел сейчас развалишь! Быстрее!

Он набрал воздуха в легкие и резко выдохнул – замок вылетел из двери и упал внутри кабинета на пол.

Путь был свободен. Лика зачем-то пошарила в ящиках столов, затем открыла окно, и они вылезли наружу. На улице стояла теплая южная ночь, которая приняла их в свои объятия, растворив в чернильной тьме.

Двое сотрудников полиции сидели на деревянных табуретах у входа в отделение и курили. Рядом с ними на полу стояла стеклянная банка, полная окурков.

– Слышал, – сказал молодой сержант, – вроде кричит кто-то там?

– Да это девка та ненормальная, наверное.

Виталик там, разберется.

– Сходить, посмотреть?

– Давай. Водка осталась?

– Да, в морозилке глянь.

Обе фигуры поднялись и исчезли внутри здания. Там было тихо, лишь мерно и надрывно гудели флуоресцентные лампы.

– Эй, Виталя! Ты где там? Все нормально? – сержант шел по коридору, доставая на всякий случай с пояса резиновую дубинку.

Подойдя ближе к комнате, где обычно содержали уличных нарушителей, он увидел странную картину: на полу камеры лежал, раскинув руки, Виталик.

Его лицо было черным, с застывшей гримасой ужаса. Рядом с такой же страшной рожей, завалившись на бок, лежал на скамье местный алкаш Мирон. Сержант завопил. На его крик прибежал лейтенант, с запотевшей бутылкой водки в руке.

– Твою ж мать, – закричал он, – звони срочно в «скорую», чего встал, мудила?!

Сержант повернулся и замер, уставившись лейтенанту куда-то за спину. Тот резко обернулся. По коридору к ним приближались две жуткие тени.