Время пепла

– Забирал груз от Уиттера, только он заартачился. Остановил телегу прямо на мосту и сказал, что не даст проехать, пока не заплатим вдвое. А Миррил ему подгалдыкивал.

Эрья ободряюще хмыкнула. Алис сдвинулась на лавке, чтоб лучше видеть. Зиявший порез уже наполовину закрылся, опытные руки женщины споро обметывали кожу ниткой. Чем бы ни была эта серая паста, кровотечение остановилось. Мужчина ухмыльнулся и прикрыл глаза. Алис ни разу не видала человека, столь явно слепленного для жестокого насилия и притом начисто беззащитного.

– Ну вот, – продолжил он, – я ему и ответил: вот тебе встречное предложение. Я скидываю телегу в реку, потом мы все убиваем друг друга, и никто никому не заплатит.

Эрья засмеялась, и Алис тоже обнаружила, что улыбается. Молоденькая вернулась с ведром воды и чистой тряпкой. Алис и не заметила, как она уходила.

– Ох, Гослинг, Гослинг.

– Так поступала мать, когда мы с братьями из-за какой-нибудь штуковины затевали ссору.

– Так тебе влетело от Миррела с Уиттером?

– От них-то? Не. Но мы громко орали, и нас засекли синие плащи.

– Тебя стражник порезал? – Окровавленный человек кивнул, и женщина покачала головой. – Наверно, все-таки правильно, что ты не пошел в больницу.

– Я знал, что на тебя можно рассчитывать. Мне бы только чуточку отдохнуть, – сказал окровавленный и выцедил из бурдюка остатки. Пока молодая девушка обтирала его от крови, взор мужчины опять обратился к Алис.

– Кто такая? – плотоядно осклабился он.

– Гостья нашего дома, – сказала Эрья, и здоровяк разочарованно помрачнел. Когда его отчистили, мужчина встал и вышел, как был голый, обратно в кирпичные туннели. Молодая натянула за ним цепь. Когда Алис подняла глаза, старшая женщина скрестила с ней взгляд.

– Ты ведь ничего не видела?

– Ничего, – ответила Алис.

Эрья резким щелчком захлопнула шкатулку.

– Правильное решение.

5

Ночью избитая женщина вышла к реке.

Шатаясь, она брела среди поросли тонких стволов, подволакивая себя вперед при каждом шаге. Боль в плече и боку делалась глуше и глубже по мере того, как стягивались и твердели поврежденные мускулы. Предательство мучило ее страшней ран. А пуще предательства – угасание надежды. Она боролась за каждый вздох, понимая, что проигрывает эту схватку. Меж деревьев стеной проступала громада всхолмья, которое звалось Старыми Воротами. Там, на вершине, жил ее враг.