Все мои ничтожные печали

Наверное, кольцом можно и подавиться, если его проглотить. Или можно стучать себе по голове – без остановки, в течение нескольких недель, пока не добьешься существенных повреждений. Кольцо можно бросить в бурную реку и нырнуть следом за ним.

Как у вас самочувствие? – спрашивает Дженис.

Если смотреть на Эльфи прищурившись с другого конца палаты, ее глаза превращаются в темный лес, ресницы – в сплетение древесных ветвей. Глаза у нее зеленые, как у папы, жутковато нездешние, очень красивые и беззащитные перед жестоким, кровожадным миром.

Хорошо. Она улыбается слабой улыбкой. Хотво смерно.

Что? – не понимает Дженис.

Я поясняю: Она просто переставила слоги. Это такая игра. Наша мама любит такие шутки. Она имела в виду: смехотворно.

Эльфрида, говорит Дженис. Над вами никто не смеется. Йоли, вы же не смеетесь над Эльфи?

Конечно, нет.

И я не смеюсь, говорит Дженис.

И я тоже, внезапно доносится из-за ширмы голос Эльфиной соседки по палате.

Дженис терпеливо улыбается. Спасибо, Мелани.

Всегда пожалуйста, говорит Мелани.

Значит, мы можем с уверенностью заключить, что вы нисколько не смехотворны, Эльфрида.

Я сама над собою смеюсь, шепчет Эльфи так тихо, что Дженис не слышит.

Вам было приятно увидеться с Ником и мамой? – спрашивает Дженис. Эльфи послушно кивает. И вы наверняка рады повидать Йоланди? Вы, должно быть, скучаете по сестре. Теперь, когда она уехала из Виннипега.

Дженис смотрит на меня как-то странно, и мне почему-то хочется извиниться. Нельзя уехать из Виннипега, особенно – в Торонто, не избежав осуждения.

Меняешь шило на мыло. Те же яйца, вид сбоку. Закатив глаза, Эльфи трогает пальцем швы у себя над бровью. Считает стежки. Из коридора доносится какой-то лязг, чей-то стон. Я хочу, чтобы вы знали, Эльфрида. Здесь вы в безопасности, говорит Дженис. Эльфи кивает и с тоской смотрит в окно, где вместо стекла вставлен небьющийся плексиглас.

Ладно, говорит Дженис, оставлю вас наедине.

Она уходит, и я улыбаюсь Эльфи. Она говорит: Иди ко мне, Шарни.

Я подхожу, сажусь на краешек ее койки, наклоняюсь к сестре и кладу голову ей на грудь. Она вздыхает под моей тяжестью и гладит меня по волосам. Я встаю, пересаживаюсь на стул, сморкаюсь и смотрю на Эльфи.

Она говорит: Йоланди, я не могу.

Я уже поняла. Ты хорошо разъяснила свою позицию.

Я не могу выступать на гастролях. Никак не могу.

Я понимаю. Но это неважно. Не переживай.

Я не могу выступать на гастролях, повторяет она.